227

затем, очищения всего внешнего, о чем и говорить неловко, совершающиеся при помощи банного искусства; наконец, очищения неодушевленных тел, о которых до мелочей заботится валяльное и все вообще искусство украшения, получившее множество имен, кажущихся смешными,

Теэтет.И даже очень.

Чужеземец.Без сомнения, так, Теэтет. Однако методу нашего исследования искусство омывать губкой подлежит не меньше, но и не больше, чем искусство приготовлять лекарства, хотя бы одно из них приносило нам очищением малую пользу, а другое – великую.

b

Ведь этот метод, пытаясь с целью приобретения знания уразуметь сродное и несродное во всех искусствах, ценит ради этого все их одинаково, и, поскольку они подобны между собой, не считает одни смешнее других; он вовсе не находит, что тот, кто объясняет охоту на примере предводительства войсками, почтеннее того, кто поясняет ее на примере ловли вшей, хотя в большинстве случаев считает первого напыщеннее. Да вот и теперь ты спросил, каким именем нам назвать все те способности, удел которых очищать как неодушевленное, так и одушевленное тело, и для этого метода совершенно безразлично, какое выражение покажется самым благопристойным,

c

лишь бы оно, оставив в стороне очищения души, объединило собою то, что очищает все остальное. Ведь теперь он пытается отделить очищение мысли от остальных очищений, если только мы понимаем, чего он желает.

Теэтет.Я понял и соглашаюсь, что существует два вида очищения, из которых один касается души и отличен от того, который касается тела.

Чужеземец.Превосходно. Выслушай от меня и следующее: сделай попытку опять разделить то, о чем мы говорим, надвое.

d

Теэтет.Я попытаюсь делить с тобою вместе, куда бы ты меня ни направил.

Чужеземец.Не считаем ли мы, что порочность души – это нечто отличное от ее добродетели?

Теэтет.Как же нет?

Чужеземец.Но ведь очищение состояло в том, чтобы выбрасывать все негодное и оставлять иное.

Теэтет.Да, конечно.

Чужеземец.Так стало быть, если мы найдем какой-либо способ устранения зла из души, то, назвав его очищением, мы выразимся удачно.

Теэтет.И даже очень.

Чужеземец.Дулжно, однако, назвать два вида зла, относящегося к душе.

Теэтет.Какие?

228

Чужеземец.Один – проявляющийся как болезнь в теле, другой – как безобразие.

Теэтет.Не понял.

Чужеземец.Быть может, ты не считаешь болезнь и разлад одним и тем же?

Теэтет.И на это не знаю, что мне отвечать.

Чужеземец.Разве разлад это не раздор, возникающий вследствие какой-либо порчи – среди того, что сродно по своей природе?

Теэтет.Да.

Чужеземец.А безобразие – разве это не род несоразмерности, неприглядный во всех отношениях?

b

Теэтет.Да, именно это.

Чужеземец.Что же? Не замечаем ли мы, что в душе людей негодных мнения находятся в раздоре с желаниями, воля – с удовольствиями, рассудок – со страданиями и все это – между собой?

Теэтет.Весьма даже.

Чужеземец.Но ведь все это по необходимости родственно друг другу.

Теэтет.Как же нет?

Чужеземец.Стало быть, называя разлад и болезнь души пороком, мы выразимся правильно.

Теэтет.Конечно, вполне правильно.

c

Чужеземец.Что же? Обо всех тех вещах, которые, находясь в движении и имея перед собою какую-то цель, к достижению которой и стремятся, при каждом порыве минуют ее и ошибаются, скажем ли мы, что это случается с ними вследствие соразмерности вещи и цели или, наоборот, вследствие несоразмерности?

Теэтет.Ясно, что вследствие несоразмерности.

Чужеземец.Но ведь мы знаем, что всякая душа заблуждается (') во всем не по доброй воле.

Теэтет.Бесспорно.

d

Чужеземец.Заблуждение же есть не что иное, как отклонение мысли, когда душа стремится к истине, но проносится мимо понимания.

Теэтет.Несомненно.

Чужеземец.Стало быть, заблуждающуюся (') душу должно считать безобразною и несоразмерною.