d

Теэтет.Верно.

Чужеземец.Назовем же два рода искусства убеждать.

Теэтет.Какие?

Чужеземец.Один – искусство убеждать в частной беседе, а другой – всенародно.

Теэтет.Конечно, бывает тот и другой вид.

Чужеземец.Но в свою очередь частная охота не бывает ли, с одной стороны, требующей вознаграждения, а с другой – приносящей дары?

Теэтет.Не понимаю.

Чужеземец.Видно, ты еще не обратил внимания на охоту влюбленных.

Теэтет.В каком отношении?

e

Чужеземец.В том, что за кем влюбленные охотятся, тем они делают подарки.

Теэтет.Ты говоришь сущую правду.

Чужеземец.Ну, так пусть этот вид будет называться любовным искусством.

Теэтет.Уж конечно.

Чужеземец.А тот вид получения вознаграждения, при котором вступают в общение с кем-либо для того, чтобы ему угодить, и при этом всегда приманкою делают удовольствие, а в награду добиваются единственно лишь пропитания для себя в виде лести, все мы, думаю я, могли бы назвать своего рода искусством услаждающим.

223

Теэтет.Да и как не назвать?

Чужеземец.А когда объявляют, что вступают в общение с другим ради добродетели, но в награду требуют деньги, не справедливо ли назвать этот род получения наград другим именем?

Теэтет.Конечно!

Чужеземец.Каким же? Попытайся сказать.

Теэтет.Да это ясно: мне кажется, что мы дошли до софиста. Назвав этот род так, я дал ему, думаю, надлежащее имя.

b

Чужеземец.Согласно, Теэтет, с теперешним нашим объяснением, выходит, что охота, принадлежащая к искусствам приобретения, подчинения, охоты, охоты на животных, сухопутной охоты, охоты за людьми, за отдельными лицами, к искусству продавать за деньги, к мнимому воспитанию – иными словами, охота за богатыми и славными юношами должна быть названа софистикою [7].

Теэтет.Совершенно верно.

Чужеземец.Посмотрим еще и вот с какой стороны: ведь то, что мы теперь исследуем, принадлежит не к маловажному искусству,

c

но к искусству весьма разностороннему, так что оно и в прежних наших утверждениях казалось не тем родом, за который мы его теперь признаем, но иным.

Теэтет.Каким образом?

Чужеземец.Приобретающее искусство у нас было двоякого вида: одна часть заключала в себе охоту, другая – обмен.

Теэтет.Да, было так.

Чужеземец.Назовем же далее два вида обмена: один – царственный, другой – торговый.

Теэтет.Назовем это так.

Чужеземец.Но мы и торговлю разделим надвое.

d

Теэтет.Каким образом?

Чужеземец.Различая, с одной стороны, торговлю тех, кто продает собственные изделия, а с другой – меновую торговлю, в которой обмениваются чужие изделия.

Теэтет.Ну конечно.

Чужеземец.Что же? Меновая торговля внутри города, которая составляет почти половину всей меновой торговли, не называется ли мелочной?

Теэтет.Да.

Чужеземец.А обмен между городами посредством купли и продажи не есть ли торговля крупная?

Теэтет.Почему же нет?

Чужеземец.Но разве мы не обратили внимания, что одна часть крупной торговли продает и обменивает на деньги то, чем питается и в чем имеет нужду тело, а другая – то, чем питается и в чем имеет нужду душа?

e

Теэтет.Что ты имеешь в виду?

Чужеземец.Того вида торговли, который касается души, мы, быть может, не знаем, но о другом-то имеем понятие.

Теэтет.Да.

224

Чужеземец.Мы скажем затем, что все музыкальное искусство, которое все время перевозится из города в город, покупается там и тут, а также живопись, фокусничество и многие другие нужные для души вещи, ввозимые и продаваемые частью для забавы, а частью для серьезных занятий, в отношении того, кто их ввозит и ими торгует, могут не меньше, чем торговля пищей и питьем, вполне оправдать имя купца.