Чужеземец.Но ту, в которой есть искусство и состоит она в препирательстве о справедливом и несправедливом и обо всем остальном, не привыкли ли мы называть искусством словопрения?

Теэтет.Как же нет?

Чужеземец.Но одна часть искусства словопрения истребляет деньги, а другая – наживает их.

d

Теэтет.Совершенно верно.

Чужеземец.Так попытаемся же сказать имя, каким должно называть каждую.

Теэтет.Да, это нужно.

Чужеземец.Я полагаю, что та часть этого искусства, которая ради удовольствия подобного времяпрепровождения заставляет пренебрегать домашними делами и способ выражения которой вызывает у большинства слушателей неудовольствие, называется – это мое мнение – не иначе как болтовней.

Теэтет.Конечно, она называется как-нибудь так.

e

Чужеземец.А противоположную этой часть, наживающую деньги от частных споров, попытайся теперь назвать ты.

Теэтет.Да что ж другое и на этот раз можно сказать, не делая ошибки, кроме того, что опять, в четвертый раз, появляется тот же самый удивительный, преследуемый нами софист?

226

Чужеземец.Так, стало быть, как показало исследование, и на этот раз софист, видно, есть не что иное, как род [людей], наживающих деньги при помощи искусств словопрения, прекословия, спора, сражения, борьбы и приобретения [9].

Теэтет.Совершенно верно.

Чужеземец.Видишь, как справедливо говорят, что зверь этот пестр и что, по пословице, его нельзя поймать одной рукой.

Теэтет.Значит, надо обеими.

b

Чужеземец.Конечно, надо, и по возможности следует делать так, чтобы преследование его велось неотступно. Например, вот так. Скажи мне: называем ли мы как-то некоторые занятия рабов?

Теэтет.И даже многие. Но о каких именно из этих названий ты спрашиваешь?

Чужеземец.Например, о таких: мы говорим «процеживать», «просеивать», «провеивать», «отделять».

Теэтет.Как же иначе?

Чужеземец.И сверх того еще «чесать», «прясть», «ткать"» существует и множество других подобных названий, относящихся, как мы знаем, к искусствам. Не правда ли?

Теэтет.Что же ты спрашиваешь и желаешь разъяснить по поводу этих примеров?

c

Чужеземец.Все искусства вообще, о которых было сказано, думаю я, называются разделяющими.

Теэтет.Да.

Чужеземец.По моему мнению, так как все это сводится к одному искусству, то надо бы удостоить его и одним именем.

Теэтет.Каким же?

Чужеземец.Это – искусство различать.

Теэтет.Пусть будет так.

Чужеземец.Посмотри-ка: не могли ли бы мы каким-нибудь образом в свою очередь усмотреть два его вида?

Теэтет.Слишком же скорого ты требуешь от меня соображения.

d

Чужеземец.Но ведь в упомянутых искусствах различения одно может отличать худшее от лучшего, другое – подобное от подобного же.

Теэтет.Теперь, когда это сказано, мне так кажется.

Чужеземец.Для одного из этих различений я не знаю ходячего имени, а для другого, которое лучшее оставляет, а худшее устраняет, знаю.

Теэтет.Скажи, какое?

Чужеземец.Всякое подобное различение, думаю я, у всех носит название некоего очищения.

Теэтет.Да, это так называется.

e

Чужеземец.Но не заметит ли каждый, что очистительный вид искусства в свою очередь двоякий?

Теэтет.Да, на досуге, быть может, и заметит. Я ж» пока не вижу.

Чужеземец.И однако, многие виды очищений, касающиеся тел, следует обозначить одним именем.

Теэтет.Какие и каким?

Чужеземец.Прежде всего, очищения у живых существ всего того, что находится у них внутри тел и что правильно выделяется, очищаясь благодаря гимнастике и врачеванию;