Взяв его на колено, она нахмурилась.

– Ох, снова мокрый. Кто его подержит, пока я сменю подгузник? Держи, Томми, –

она перегнулась через стул и плюхнула малыша Томми на колени. – Осторожно, он мокрый.

Марио громко хохотнул при виде появившейся на лице Томми гримасы и взял

Дэйви к себе. Его тонкое лицо смягчилось, Томми с удивлением наблюдал, как

Марио прижался щекой к пухлой щечке ребенка, поцеловал толстую шейку и

забормотал что-то по-итальянски. Малыш, притихнув, принялся качаться у него

на колене.

– Как ты это делаешь? – впечатлилась Лисс, вернувшись с чистым подгузником. –

Настоящее волшебство! Подержи его, пока я схожу за пижамкой.

– Я сбегаю, – Стелла отложила работу и побежала по ступенькам.

Анжело оторвался от велосипеда.

– Лисс, а не пора ли ему спать? Для такой мелюзги уже очень поздно.

– Если я уложу его сейчас, он поставит на ноги весь дом, и мне придется сидеть с

ним наверху. Пусть вымотается. Уснет на ковре, и я отнесу его в кроватку.

Спасибо, Стел, – она взяла у девушки пижаму.

Марио протянул руку, и Лисс благодарно вручила комбинезон ему.

Придерживая голенького брыкающегося Дэйви локтем, Марио свободной рукой

застегнул подгузник и натянул на малыша пижаму. Потом наградил ребенка

ласковым шлепком.

– А теперь веди себя, как следует, и постарайся не свести свою мамочку с ума

раньше времени.

С этим напутствием Марио поставил малыша на пол, откуда его сразу же

подхватил Джо. Утомленный всем этим вниманием, Дэйви вдруг сунул палец в

рот, уткнулся мужчине в грудь и закрыл глаза. Джо принялся осторожно, чтобы

не потревожить ребенка шуршанием страниц, листать журнал, а Лисс со вздохом

облегчения вернулась за стол.

– На гастролях мы играли часами, – Джонни подвинул свою фишку. – Как-то одна

игра длилась три недели. Мы оставили ее разложенной, играли между

представлениями, а после вечернего шоу возвращались и снова играли, пока

Люсия не разгоняла нас по кроватям. Кстати, кто выиграл ту чертову игру?

– Пять центов, – Люсия оторвала взгляд от вышивки.

Джонни со вздохом полез в карман, выудил пятицентовик и опустил монету в

большую фиолетовую свинью-копилку, стоящую на камине. Томми знал, что эта

традиция появилась с тех пор, как Люсия, будучи девятилетней девочкой, повторила что-то, услышанное от дядей. Теперь он понял, почему Марио, Анжело

и – более или менее – Джонни так следят за своей речью.

– Я помню ту игру, – злорадно ухмыльнулась Лисс. – Я обанкротила Мэтта, а

потом он встал за моим стулом и помог мне разорить тебя. Единственный раз, когда я заполучила четыре отеля на Пляже и в Парке и все железные дороги.

– Ага, – Джонни бросил кубики. – Теперь помню. Вы меня надули. И

переговаривались по-итальянски, чтобы я не понимал.

– Никто не мешал тебе выучить язык, – возразил Марио. – Мы-то выучили.

– Ты тоже над нами издевался, – Лисс улыбнулась, сверкнув ямочкой на

подбородке. – Мэтт, помнишь, как он в Аризоне подложил мне кактусы в

постель? Я на них наступила и вопила так, что от фургонов со слонами было

слышно. Мне пришлось идти спать к Мэтту, а Люсия задала мне взбучку. Мы так и

не смогли вытащить из матраса все колючки. И из пяток я их выдергивала до

конца сезона.

– Людям, которые превозносят ценности большой семьи, надо попутешествовать

с оравой подростков, – оставив колесо на полу, Анжело осторожно положил

паяльник на камин и достал сигареты. – Да они и маленькими были хороши.

Вечно притаскивали странных котят и лягушек. А сама Лисс вела себя неплохо…

Разве что таскала у меня сигареты или наедалась банановым сплитом между

представлениями, а потом не влезала в трико…

– Да ни в жизни! Не было такого! Анжело, я тебя убью…

– Но когда они все трое вошли в подростковый возраст… Господи, я не мог

дождаться представлений, потому что хоть там вы вели себя прилично. И когда