остальными вместе взятыми.

Сам он обращал на Стеллу мало внимания, пока не начал ловить. Марио настоял, чтобы девушка работала с лонжей – кожаным ремнем на двух веревках, пропущенных через закрепленный на потолке блок. С помощью этого

приспособления подхватывали вольтижера в случае неудачного трюка. Пока

Стелла застегивала ремень на талии, Томми смотрел на нее с удивлением.

Марио никогда не пользовался лонжей – какие бы сложные номера ни

отрабатывал. Да и Томми он тоже учил без всяких веревок.

– Зачем это?

Марио холодно объяснил, что умеющий падать вольтижер может потерпеть

неудачу без вреда для себя, но если оплошает ловитор – вольтижер рискует

упасть неправильно: вылететь за край сетки, врезаться в стену или свалиться на

твердый пол.

– Так что я буду ее страховать. Свою шею можешь ломать на здоровье, но

рисковать чужой я тебе не дам.

Томми доводы показались убедительными. Однако после одной-двух неудач он

обнаружил, что может ловить Стеллу плавно и легко, без напряжения и суеты.

Дело, в общем, оказалось нехитрым: главное – очутиться в нужном месте в

нужное время. Важен был лишь расчет. Когда Марио велел им спускаться, а сам

принялся отрабатывать с Анжело более сложные трюки, Томми и Стелла, сидя

рядышком на полу, разговорились. Девушка выглядела симпатичной даже в

старом спортивном костюме Барбары, который надевала на тренировки.

Вытянутый мужской свитер висел на узких плечах, мокрые от пота волосы

курчавились на висках с просвечивающими голубыми жилками.

Она родилась в цирке и в буквальном смысле выросла в верхнем отделении

материнского одежного шкафа. Мать ее была наездницей, отец – клоуном-

акробатом. Ездить верхом Стелла выучилась, как только смогла стоять.

Четырехлетней девочкой отец брал ее на представления и – с дочкой на плечах –

делал свои комические трюки. К девяти годам Стелла превратилась в

настоящего ветерана манежа. Один из ее дядей, акробат, ложился на спину и на

вытянутых ногах жонглировал девочкой и ее маленьким кузеном, как двумя

мячами. Постепенно Стелла испробовала практически все акробатические

номера. Когда они путешествовали по Австралии в первый год войны, мать

погибла в крушении поезда. Отец почти сразу нашел новую жену. Именно мачеха

научила Стеллу работать в воздухе, и некоторое время обе выступали на

двойной трапеции под именем «Ласточки». Про свои подростковые годы и

встречу с Джонни Стелла умалчивала, но о работе говорила охотно.

– В то время почти ничего нельзя было делать, пока не станешь достаточно

взрослым, чтобы голосовать. Одну зиму я работала в Нью-Йорке, в цирке

Шрайнера. Мне было одиннадцать, но папе пришлось сказать полиции, будто бы

мне шестнадцать. А то меня бы забрали в общество по защите детей. Некоторых

детей из цирка действительно туда забрали.

– Сколько тебе сейчас, Стелла?

– Двадцать один, – быстро ответила она, но Томми не поверил.

Выглядела Стелла не старше его самого. Он никогда не узнал ее настоящий

возраст – даже годы спустя, когда этот вопрос стал предметом спора. Порой

Томми гадал, знает ли его Стелла сама.

Однажды днем тренировка началась раньше обычного. Джонни ловил, Томми и

Стелла были на мостике, а Марио руководил ими с пола. И тут вошел Папаша

Тони. Быстро взобравшись по лестнице, он ступил на мостик. Вытирая руки

канифолью, покосился на спортивный костюм Стеллы и нахмурился.

– У тебя что, нет трико?

– Нет. Миссис Гарднер сказала, что и этот подойдет, – Стелла слегка съежилась.

Папаша Тони хмыкнул.

– Стелла и Джонни с нами? Это что-то новенькое.

– Я их попросил, – сказал Марио снизу.

Лисс сидела в низкой трапеции Барбары, покачиваясь меньше чем в шести футах

от земли.

– Стелла легкая. Она единственная, кого Томми может ловить, – объяснила она.

– Кроме меня, но я обещала Дэвиду, вы знаете.

– Ясно, – Папаша Тони бросил на Стеллу тревожный взгляд, потом позвал: – Ты с

нами, Джонни?

В его устах имя как всегда прозвучало «Джанни».