туда вложить, чтоб кто не увидал,

всё серебро, что братья передали,

чтоб хлеб насущный этим оплатить.

В мешок Вениамина подложить

серебряную чашу для гаданья.

Всё тихо совершить.

Начальник дома всё исполнил тайно.

И братья вновь в пути.

Сияет солнце, путь открылся дальний

и дом родимый ждёт их впереди.

Но тут послал начальника Иосиф

за ними вслед. И приказал догнать

и им слова суровые сказать,

приличья и условности отбросив:

"Придётся вам отдать

серебряную краденную чашу.

содеянное зло –

вот господину благодарность ваша

за всё к вам обращённое добро"!

И вот погоня. На больших верблюдах

настигли быстро медленных ослов.

И все слова из этих горьких слов

начальник дома им сказал при людях.

И слушать их готов.

"Нет, господин наш! – братья отвечали, –

рабы твои вовек

такого никогда не совершали.

Из нас ведь каждый – честный человек!

Да мы и серебро тебе не наше,

которое в мешках тогда нашли,

на этот раз обратно принесли.

Зачем же красть теперь нам эту чашу?

Да разве мы могли

такой урон доставить господину?

Возьми и посмотри –

кто чашу взял пусть лютой смертью сгинет,

а остальные – все твои рабы"!

Сказал начальник: "Всё решим бескровно".

Подумал и добавил он потом:

"Кто чашу взял, тот будет мне рабом,

а остальные братья не виновны

в деяньи мерзком сём".

И вот они мешки свои открыли –

одиннадцать мешков.

Со старшего начав, в мешках порылись

Иакова взволнованных сынов.

А братьев оскорбило подозренье:

из них ведь каждый патриарха сын!

Но вот мешок подал Вениамин –

и в тот же миг раскрылось преступленье:

виновен он один!

Там, под зерном подкинутая чаша

сверкала серебром.

"Не знали в жизни мы страшнее часа!

Позор на нас и на отцовский дом!" –

увидев чашу, братья возопили.

Одежду на себе разодрали,

горючими слезами залились,

вновь на ослов пшеницу возложили

и в город подались.

И пред вельможей ниц на землю пали.

Иосиф им сказал:

"Вы что же это сделали? Не знали,

что кражу я с начала угадал"?

Ответил, мучась совестью, Иуда:

"Что можем тут сказать мы, господин?

Чем оправдаться? Знает Бог один.

Мы все твои рабы всегда и всюду

отныне до седин"!

"О, нет! – сказал Иосиф, – Так не будет.

Я так не поступлю.

Лишь тот моим рабом отныне будет,

кто чашу взял любимую мою.

А вы же с миром в Ханаан идите,

несите хлеб и детям и отцу.

За брата отвечать вам не к лицу,

Но вы меня о большем не просите –

послужит он жрецу".

Иуда подошёл к нему с мольбою

и так он говорил: