Египет, Ханаан...

Теперь Иосиф больше не приемлет

мольбы купцов из приграничных стран.

Всё серебро, что было в землях этих,

собрал за хлеб он в царскую казну,

но, чтобы пережить ещё весну

и, чтоб детей своих спаси от смерти

у голода в плену,

Египтяне Иосифу сказали:

"Без хлеба мы умрём,

а серебро за хлеб уже отдали.

И как теперь мы дальше проживём"?

Тогда сказал Иосиф: "Хлеб вам будет.

Но вы за этот хлеб дадите скот

и будете вы сыты целый год".

И скот за хлеб к нему погнали люди.

Но год к концу идёт…

И голод снова захватил селенья.

К Иосифу опять

со всех концов Египта населенье

идёт в надежде новый хлеб достать.

И так ему сказали Египтяне:

"О, господин! Ты знаешь наш удел –

дома пусты, и кроме наших тел

и той земли, что нас кормила ране,

всё лютый голод съел.

Зачем же гибнуть нам и землям нашим?

За хлеб ты всё купи.

Дай хлеб, чтоб жить и семена для пашен,

рабами фараона назови"!

И выкупил Иосиф фараону

у Египтян их нивы и поля.

И вскоре вся огромная земля

Египта стала собственностью трона.

А голода петля

в последний год ослабла, отпустила.

Иосиф в этот год

сказал народу: "Вас теперь купил я

для фараона – земли и народ.

Вот семена. Вы землю засевайте.

Настанет жатва хлеба и тогда

часть пятую свозите в города

и фараону в житницы ссыпайте.

Отныне – навсегда.

Четыре части будут для посева

и пропитаньем вам.

Зерно своё для будущего сева

теперь вы сохраняйте по домам".

Египтяне его благодарили:

"Ты спас нам жизнь, наш мудрый господин!

И милость обрести теперь хотим

В твоих очах"! – такое говорили

при встречах с ним.

Пошли года подъёма и расцвета.

Поправилась земля,

и снова плодоносным стало лето,

и тучный скот пасётся на полях.

И жил Иаков на земле Гесемской,

не зная горя, голода и бед.

И вот, в сто сорок семь прожитых лет

пришла ему пора тропой вселенской

покинуть этот свет.

Иосифа призвал к себе Израиль

и горестно сказал:

"Прошу, чтоб ты в Египте не оставил

меня, когда умру, – и прошептал, –

Я лечь хочу в отцовскую гробницу.

И, если ты ко мне благоволишь,

там схоронить меня ты поклянись.

Ведь на тебя смогу я положиться.

Свою я прожил жизнь".

"Клянусь, отец. Всё будет так, как хочешь! –

Иосиф со слезами отвечал, –

Но ты ещё пожить на свете сможешь –

Господь тебе покой на старость дал".

Но отрешившись от всего земного,

не слышал старец сына своего

и перед взором внутренним его

сияли тайной образы иного.