– Поменяемся? – пошутила она.

– Я бы хотел поменяться. Если бы это было возможно. И если бы желал тебе зла. Я бы тогда отдал тебе свою проблему, а взамен взял бы виртуальное чувство. А уже потом думал бы, что с ним делать – растить его, беречь или открутить ему голову.

– Ты болен? – спросила она серьезно.

– Нет. Только безопасный секс.

– Что тогда?

– Моя работа.

– Работу можно всегда бросить и найти другую.

– Наоборот. После всех «других» я нашел эту. И в идеале хочется работать какое-то время, а потом забывать об этом. Мясник же о мясе не думает двадцать четыре часа в сутки. Но у меня не получается забывать.

– А с Асей что?

– Видеть ее не могу.

– Это плохо, – поставила диагноз Констанция.

Ася прислала по мейлу данные новой клиентки: Регина Федоровна, бывшая актриса местного драмтеатра, пятьдесят семь лет.

До какого возраста женщина может хотеть секса? Почему моя мать, оставшись в сорок лет вдовой, больше ни с кем не встречалась? Ей бы не пришло в голову нанять ровесника своего сына для оказания интимных услуг.

Я думал об этом и пытался убедить себя, что они более нормальны, чем моя мать, и в их поведении нет ничего аморального. Просто они не стесняются своих желаний, и у них хватает средств потакать им.

Регина Федоровна не ходила по дому голой, но любила игры с веревками и наручниками, требовала, чтобы я связывал ее и имитировал изнасилование. То есть комплекс вины все-таки прослеживался. Я играл по ее правилам, привязывал, угрожал ножом, рвал ее халаты, загибал ее и зажимал рот рукой. Чем больше агрессии она требовала, тем больше мне это нравилось. Так Регина Федоровна стала для меня самым простым вариантом, и я воздал хвалу местной драматической школе.

Я знал, что могу выместить на ней свое раздражение против других теток, – могу ударить ее, назвать старой шлюхой, закрыть ей лицо ладонью, и она от этого только кончит, без обид. Она задиктовывала мне куски каких-то пьес, я швырял в нее бумагой и карандашами и мстил ей за ее диктанты.

Ася была права: организм самонастраивался. Проблемы по-прежнему тянулись только за первым номером – дамой с запахом соленых огурцов, обожающей куннилингусы. Я решил, что когда найду еще одну клиентку, откажусь от Натальи Петровны. Но тут вдруг Анна Ивановна увязла в разводе со своим австралопитеком и прекратила наши встречи.

Однажды я даже пошел в фитнес-клуб, чтобы самому найти какую-нибудь малоотвратительную клиентку, но ничего не вышло. Ни одной зрелой дамы там не было. Зато слонялись школьницы и пялились так, будто угрожали сексуальной расправой прямо в тренажерном зале. В тот же день я позвонил Асе и еще раз поблагодарил ее за протекции.

– Ага, понял, что все заводные бабульки уже пристроены? – засмеялась она. – Я еще поищу кого-то. Заметано.

Вечером позвонил Андрей.

– Ты куда пропал вообще?

– Никуда. Работаю.

– На ипподром в субботу не хо?

– Хо. Только ненадолго. У меня заказы еще.

– Все вызовы да клиенты, – пошутил он.

– Это ты о чем? – меня немного напрягло.

– Черствый хлеб фрилансера. Про косметику насочинял?

– Да. Им понравилось.

Им, правда, понравилось. И они пообещали скинуть новый заказ.

– 10-

В субботу утром я зашел к Констанции. Нужно было, наконец, опробовать тренажер.

– Только монстры просыпаются в такую рань, – она открыла мне дверь и вернулась в постель.

Тренажер был жесткий. Мышцы заныли.

– Давай еще беговую дорожку купим, – предложил я.

– Ты мне поспать дашь?

Потом обдумала предложение, села в постели.

– Зачем дорожку? Бегать можно на улице.

– Что тогда? Велотренажер?

– Места тут мало. Я не хочу спать в спортзале.

– А давай ковер со стены выкинем!

– Тогда хозяин меня из квартиры выкинет!

– Мне кажется, он пылью пахнет.

– Я его пылесосила.

– Ты его понюхай!

Дыхание сбилось. Я устал и вспотел.

– Горячая вода у тебя есть?

– Обижаешь.

Я пошел в душ. Констанция завалилась спать.