Потом она позвонила поздно ночью.

– Ты можешь приехать?

Мне не хотелось. Голос у нее был – как из треснувшей фарфоровой чашки.

– А что случилось?

– Попрощаемся. Если успеешь.

– 11-

Никогда не думал увидеть ее в таком состоянии. Не предполагал даже, что студентка медицинского института может довести себя до такого.

Молоко, снотворное и пластиковый пакет. Вот так она собралась провести этот вечер. Правильно, курить же вредно. И у нее очень дрожат руки – закурить она не сможет.

– Ничего не изменится, если я сдохну. Я – одна из миллионов.

Сколько бы ты ни прочитал учебников по психологии, это все не твоя история, это просто много букв.

– Мне страшно. Я хочу, чтобы ты посидел со мной, пока все не закончится.

Перед посторонним стыдно смалодушничать и отступить. И она пригласила меня в качестве постороннего.

А у меня тоже немеют пальцы. У меня мозги от этого немеют! Я не знаю, что сказать. Я вижу, что она уже все обдумала, спланировала, нашла оптимальные средства. И я не нахожу слов, чтобы прорекламировать жизнь.

«Жизнь может преподносить и приятные сюрпризы». Но лично у меня их не было. Все равно, что средства для похудения рекламировать – с твердой уверенностью, что никому не поможет.

Может, сбегать в гугл – посмотреть, что там написано о жизни? Передрать рулевой слоган? Жизнь – вот то, что тебе сейчас нужно, чувак!

– Ничего не получается, – сказал Констанция. – Я не могу выбросить его из головы. Я не могу жить без его поддержки. Понимаешь, раньше, перед тем как получить его письмо, я видела во сне цветы. До этого мне снились только черно-белые сны, а потом вдруг стали сниться цветные. Много-много тюльпанов, поля тюльпанов…

– Как в Голландии?

– Лучше. Это были очень необычные тюльпаны: нежно-розовые, полные, на высоких стеблях. В жизни не бывает таких цветов.

– Ну, ясно.

– А теперь я даже снов не вижу. Сплошная чернота. Только учебники и тупые, кретинские разговоры. Мир вокруг меня серый, пустой, неинтересный, предсказуемый. Хочу оборвать все.

– И что? Глотнешь это? – спросил я тупо. – Мы же велотренажер хотели купить…

Как рекламировать жизнь? Научите меня!

– Не надо, пожалуйста, – попросил я просто. – Не надо… решать так круто. Я знаю, ты все хорошо обдумала. Одна из миллионов и ничего не теряешь. Но ты отложи это, просто отложи. Поживи пока, доучись. Этот Агент69 – тоже один из миллионов. У него свои проблемы, может. Иначе не торчал бы он в каких-то чатах. Просто заклинило немного. Как обида заклинивает. Ты хотя бы признаешься в этом, это уже поступок.

Я так не могу. Не могу никому признаться, что зарабатываю проституцией. Не могу ни с кем «поговорить об этом». Не могу никому рассказать, как дурно пахнет от этих старух, как они лапают меня, потому что считают безмозглым идиотом. Мне снятся их раздвинутые ноги. Все равно, что заниматься сексом под дулом пистолета. Но ведь нет никакого пистолета.

Мне кажется, что от меня воняет их духами, и все вокруг догадываются, где я беру деньги. Я подарил матери пальто, она так на меня посмотрела, будто все поняла. И мне не нужны люди, которые все обо мне понимают. Не нужны друзья, которые меня презирают.

Я не уверен, что жизнь сама по себе – хорошая штука. Ее можно украсить, конечно, сделать комфортной, обставить красивыми декорациями, но главное, чтобы внутри у тебя не было пустыни. Потому что… если пустыня – даже нет смысла заливать ее молоком и засыпать снотворным, ты и так мертв. Тебе не станет легче, жизнь тебя уже победила, уже убила. Но пока ты можешь чувствовать, значит, еще можешь бороться и можешь победить. Может, не в этом раунде, но в следующем…

Констанция смотрела очень внимательно и молчала.

Я сел на ее место перед пакетом и таблетками.

– А зачем молоко, док?

– Чтобы не открылась рвота…

– А пакет?

– Для страховки – на голову… И что? Так и будешь продолжать? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Да. Я не случайно этим занялся. Я все взвесил. И я справлюсь. Травиться не буду.

Она села напротив.