Шрифт:
Наконец, Игорь останавливает ее. Теперь она чувствует, как ее сердце стучит его пульсом.
И только спустя некоторое время, вжавшись в него и задохнувшись от исчерпавшего себя ритма, получив его в свою власть, отдавшись ему и потеряв его снова, она понимает, насколько он ловок. И насколько он был – для нее. И, пожалуй, больше никогда не будет...
Она не в силах выпустить его из объятий.
– Тысячи рейсов! – говорит он вдруг. – Это ночь стоит тысячи рейсов тысяч самолетов!
– Со мной это впервые, – признается вдруг Аня. – Это ответ на твой вопрос... если ты помнишь...
На миг он задумывается.
– Я тоже не припоминаю за собой, чтобы я так хотел женщину... с первого взгляда.
Он закуривает у распахнутого окна.
– Пожалуй, ради этого... стоило все перенести, – усмехается Аня.
– Сколько тебе лет, моя девочка? Фраза «все перенести» очень настораживает, – улыбается Игорь.
– Говорят, я стабильно выгляжу на три года моложе. Когда мне будет шестьдесят, буду выглядеть лет на пятьдесят семь. Это очень утешает...
– Очень. Мне сорок. И говорят, что теперь я выгляжу моложе, чем раньше.
– Ты очень молод. И очень красив. И я рада, что осталась с тобой. И рада, что ты пропустил свой самолет в Москву, – смеется Аня.
Подходит к нему и обнимает. Он привлекает ее к себе и интересуется запоздало:
– Чем ты занимаешься вообще? Ты замужем?
– Нет.
– А подробнее?
– Зачем говорить об этом?
– Мне хочется знать.
– А мне не хочется говорить. Зачем, если мы никогда больше не увидимся?
– Кто это сказал?
Он гасит окурок и повторяет:
– Кто это сказал? Этого никто не знает, Аня. Вполне возможно, что мне придется еще раз навестить своего киевского друга. Правда он улетает в Европу, на встречу с важными людьми, но когда вернется – нам вместе предстоит немалая работа.
Больше она не спрашивает ни о чем. Не хочет знать. И он тоже удерживается от расспросов.
Они еще лежат обнявшись, а потом Игорь снова начинает осыпать ее поцелуями.
– Я не могу больше, я не выдержу, – хохочет она.
– Я хочу тебя. И хочу, чтобы ты меня запомнила.
В этот раз ее ощущения спокойнее. Она уже знает, к чему стремится ее тело, и знает, что может положиться на своего партнера.
Кажется, на самом деле, ради этой ночи стоило жить и все пережить. Все-все. Даже стоило потерять Герасимова, чтобы встретить в Киеве этого некиевского человека: тонкого, острого, чувственного, умного, обаятельного, красивого, сексуального.
Она снова наблюдает, как он курит у окна, и любуется его жестами.
– Я не могу задержаться дольше, – говорит, наконец, он. – Сегодня уже рабочий день.
– У меня тоже.
– Кем ты работаешь?
– Стоматологом. У меня своя клиника, не очень большая. Десять кабинетов. Хороший коллектив.
– И сама лечишь?
– Конечно. Нельзя терять практику. Я и так растеряла кое-что, долго не практиковала...
– Чем ты занималась?
– Путешествовала.
Игорь пожимает плечами.
– В каких странах побывала?
– В Турции.
Он кивает. Снова целует ее в губы. И вместе выходят в рассвет.
– Каштаны тебе нравятся? – спрашивает Аня, пытаясь заглушить горечь прощания.
– Да. Сегодня мне нравится все. Но больше всего – ты.
– Теперь в аэропорт?
– Да.
Он останавливается перед такси на обочине.
– Оставишь телефон? Или хочешь, чтобы я сам тебя искал?
– Оставлю телефон.
Она не хочет, чтобы он искал ее, попутно узнавая о ней «все». То «все», которое уже в прошлом. И она сомневается, что он будет ее искать. Протягивает ему визитку с номером мобильного. Он прячет ее в карман, в ответ не прелагая своей.