Она не знает его номера. Не знает, где он и жив ли. Знает только, что сама жива, что хочет его увидеть, и знает, что это невозможно.

Снова ловит взглядом солнечные лучи. Она вернется на Родину, в Киев... Они обязательно встретятся. Она найдет его.

Сейчас ей хочется этого больше всего на свете.

2. ИЗМИТ

Когда Аня и Дарко вышли в город, солнца уже не было. Вдруг потянулась череда хмурых дней, задождило, потом подсохло, но солнце, уснувшее в тучах, не торопилось раздаривать свои золотые лучи.

Ане, уже начавшей подниматься с постели, не терпелось пройтись по турецким улочкам – оставить на память городу свои следы, прежде чем навсегда исчезнуть отсюда.

Весна купила одежду. Не очень угадала с размерами, но Аня, примерив брюки и джемпера, почувствовала себя тонкой, стройной, гибкой и очень живой. Живой более, чем она была в Багдаде. Дарко тоже обрадовался перемене.

– Ты совсем красивая, – сказал ей по-русски.

Между собой брат и сестра говорят по-сербски, но Аня понимает плохо, потому что не особо прислушивается: ее мир уже начал отделяться от мира сербской подруги Весны.

Дарко подает ей руку, чтобы она увереннее чувствовала себя, ступая по тротуару.

– Я жил в этом городе три года. И еще проживу неделю. И больше не буду никогда, – говорит, оглядывая улицы.

– Жаль...

Уезжать всегда жаль. Потому что – как бы там ни было – человек возлагает на город какие-то надежды, и даже если уезжает к чему-то лучшему, это значит, что здесь его мечты не осуществились. Дарко просто работал в отеле, потому что неплохо знал английский, немного русский и довольствовался не самой высокой зарплатой. Но ведь он мог встретить в этом городе свою судьбу. Мог, но не встретил. И в погоне за своим счастьем вынужден лететь в далекую Австралию – в надежде, что его судьба ждет его там. А если не ждет?

– Жаль, – повторяет Аня.

– А ты... решила уже, куда поедешь?

Дарко останавливается на аллее парка и садится на скамью, выпуская ее руку.

– Решила. В Киев.

– В Киев? Значит, домой...

Он с минуту думает о чем-то.

– Там очень низкий уровень жизни, радиация в воздухе и преступность. Ты это знаешь? Каждый третий человек умирает от рака. Там Чернобыль. Украинцы грубые и тупые. Я встречал много украинцев в Чехии. Они работали, как скот, за копейки. И воровали.

– Я тоже украинка, – говорит Аня без обиды.

– Зачем тебе туда ехать?

– Там мой дом.

– Дом не всегда бывает хорош.

Если дом не хорош... тогда, может быть, хорош этот город, который совсем недалеко от Стамбула? А может, хорош Стамбул? А между тем откуда-то несет смрадом целлюлозной фабрики. И Стамбул помнится Ане не как древняя столица мировых империй, а как город торгашей и лавочников. И в этом парке с высокими кипарисами тоже нет ничего удивительного... Удивительно только то, что она выжила и оказалась в этом парке. А Киев – дом, который она никогда не теряла, как улитка не в силах потерять свою ракушку. Дом, который всегда с ней, который не надо искать, из которого она никогда не уезжала.

Из вежливости Аня соглашается:

– Да, я знаю. Дом не всегда бывает хорош. Я уехала в двухтысячном году, когда было совсем нехорошо. Говорят, сейчас многое изменилось. Сейчас лучше. Я уверена, что сейчас лучше.

Солнце все-таки начинает проглядывать из-за серых облаков.

– Мне хочется тебе пообещать, что все будет чудесно. Но я беженец. Я нищий. Я ничего не могу тебе дать. Я даже не могу остаться с тобой.

Аня смотрит пораженно.

– Остаться?!

– Но если только ты захочешь – я останусь.

– Здесь? В Турции?

– Где угодно. Я могу поехать с тобой в Киев.

– И умереть от рака?

– Не шути так. Пока ты болела, я молил Бога, чтобы ты выжила и у меня был шанс сказать тебе это. День, когда ты пришла в себя, – самый счастливый день в моей жизни. Я понимаю, что беден...

– Дело не в этом!

Разговор тяготит. Может, в ней, сейчас, здесь Дарко видит свою судьбу. И если она отведет глаза – он ее потеряет, и никогда не будет счастлив.

– Мне не нужна Австралия! Я хочу остаться с тобой.

Аня вдруг начинает улыбаться. Берет его за руку...

– Останься со мной, пожалуйста. На одну ночь... Это моя просьба. Я очень давно не была с мужчиной. Я все забыла. Я хочу вспомнить...

Теперь и его мысли переключаются, и взгляд становится растерянным.

– Разве тебе можно?

– Я жива. Почему нет? Я хочу вспомнить, Дарко...