– Есть такая потребность?

– Что с нервами? – кривится Игорь.

И Аня в этот момент вдруг понимает, что совершенно не знает этого человека и не могла даже предположить, что его тон может быть настолько ледяным.

Сашка мало изменился. Только лицо несколько огрубело и загорело. И руки кажутся крепче. Кулаки сжаты на столе.

– С нервами – порядок, – отрезает он. – Устал.

– Супруга как?

– Не знаю. Я ж не из дому к тебе на свидание. А ты... снова под венец собрался?

– А я обет безбрачия не давал. Твое «снова» – очень легкомысленный выбор наречия.

Аня усмехается.

– Вы москвичка? – обращается к ней Герасимов.

– Да, а шо? – отвечает за нее анекдотом Шубин.

– Нет, я киевлянка. С зимы, – улыбается Аня. – Работаю стоматологом.

– В Киеве?

– Киевляне обычно живут в Киеве, – скалится Шубин.

– А как вы оказались здесь в таком случае? – интересуется Сашка, как можно равнодушнее глядя в ее серые глаза.

– Гера, прекращай! Анна приехала скрасить мои напряженные будни, а ты требуешь от нее отчета с приложением авиабилетов. Что тебя так зацепило? – Шубин ухмыляется добродушно. – Давайте лучше закажем что-нибудь.

Он просматривает меню, а Аня и Сашка глядят в глаза друг другу.

– Я приехала в декабре из Турции, из Измита. Там гостила вместе с моей сербской подругой Весной у ее брата. Они получили визы в Австралию и улетели в Мельбурн, а я – домой. Бабушку проведала. Она ждала меня все это время, только и жила надеждой, что я вернусь. И я вернулась...

Шубин отрывает взгляд от меню.

– Рекомендую отбивные. Превосходно здесь готовят кстати.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спрашивает Сашка у Ани.

– После всех моих перелетов? – она улыбается. – Хорошо. По крайней мере, я чувствую себя живой.

– Значит, новые планы?

Она смотрит теперь на Игоря.

– Да. Отбивные?

– А где вы познакомились? – спрашивает Сашка у Шубина.

– На реалити-шоу. Вот я у тебя спрашивал, где ты познакомился со своей Лекой? Личное – личное. Не так ли, френд?

Шубин закуривает. Подталкивает пачку Сашке.

– Я не курю, – он качает головой. – Моей любимой не нравится, когда я курю. Я это помню. Я всегда это помню, где бы ни был.

Аня опускает голову.

– Я просто думаю, что никто не знает будущего, никто не может гарантировать.., – говорит вдруг глухо. – Дороги расходятся. Случаются поступки, которые уже нельзя исправить, как бы мы о них ни сожалели. В моей жизни были такие ситуации, которых я хотела бы избежать. Но и приобретенный опыт не спасает от ошибок в будущем. Целый день сегодня мне повсюду слышалась музыка – так я была счастлива. А теперь чувствую себя так, словно прошлое догнало меня на какой-то станции метро, и я вынуждена снова менять направление. А в то же время я хочу стабильности. Мне нравится в Киеве. Я уже прижилась там и не хочу ничего менять. Не хочу чувствовать боль. Не хочу ждать новой боли. Я всю жизнь бегу от этого.

Сашка пожимает плечами:

– По-моему, вы бежали сами от себя. И именно к боли, а не от нее...

Шубин, наконец, прерывает их беседу.

– Я понимаю, что вам, выходцам из славной Украины, хочется поговорить о тонкостях украинской ментальности, но мне больше импонирует хороший ужин и спокойное общение без излишней психологии, как говорит одна моя знакомая.

Аня старается сгладить неловкость улыбкой.

– Ты прав, Игорь. Грустно сделалось отчего-то...

На столе появляются коньяк и закуски. Мужчины завязывают непринужденный разговор, но Аня замечает, как взгляд Сашки то и дело устремляется куда-то вдаль, в темноту за окнами, в чужую, непрозрачную, июньскую ночь.

– Когда вы обратно? – спрашивает он у Ани.

– Я этого еще не решил, – отвечает за нее Игорь. – Но в любом случае, Анна тебе не попутчица. Женатый мужчина должен пахнуть одними духами.

Сашка кивает с вымученной улыбкой.

Прощаясь, Шубин кладет руку поверх его сжатого кулака.

– Ты хорошо сработал, брат. Ты молодец просто. Только не нужно смотреть на мир такими печальными глазами. Привет Леке! Давай!

– Давай, Шубин! Прощайте, Анна...

– П... прощайте, – она торопливо поднимается вслед за Игорем.

И только в авто Шубин пристально всматривается в ее лицо.