– Вроде.

– Вот такие пироги, Гера. А девушка твоя найдется – не хнычь. Не думал я просто, что ты романтик. А оно вон как. Когда в Грома стрелял, небось вспоминал все годы вашей дружбы? – иронично интересуется Шубин.

– Нет, не вспоминал. Думал, заглушит шум самолета выстрел или нет…

– Заглушил?

– Заглушил…

Шубин поднимается.

– Потом получишь четкие указания – с кем входить в контакт и как… выходить из контакта. Репутейшн у тебя знатная – на тебя клюнут. И разборка эта с Громом – на пользу делу, как ни крути. Так вышло.

И снова медлит и не торопится распрощаться.

– А где она могла погибнуть?

Сашка подходит к холодной зиме за окнами.

– Если тебе кажется, что мне после Грома дружбы не хватает или компании, то – нет. Я в норме.

– Я уверен, что ты в норме. Если бы я не был уверен в этом, я бы не сам пришел, а психиатра к тебе прислал, – усмехается Шубин. – Просто ты очень странный парень, Гера…

– Не влюбись, смотри. А то страдать будешь.

– Очень остроумно.

Гость проходит зачем-то на кухню и тоже осматривается. Потом открывает дверцу холодильника и достает банку пива.

– Ты разве не на службе?

Вспоминается почему-то тот удар Шубина, который бросил Сашку в чернющую ночь без единой вспышки сознания и чувствительности.

Гость садится на кухонный табурет и начинает раскачиваться, потягивая пиво.

– Ты так за мной наблюдаешь, словно я часовая бомба. Четыре, три, два, один – бах! Возьми себе пиво и расслабься.

– Угощаешь моим пивом?

– Просто я сейчас не тороплюсь. Я к тебе приехал. Хотел слегка отвлечься от дел, потому и никого не послал вместо себя. А ты… не ценишь.

– Ты в каком звании, Шубин? Майор?

– Подполковник уже. После истории с Северцевым.

– Поздравляю…

Сашка берет пиво и садится на табурет напротив.

– Ну?

– Ну, так значит. Можешь звать меня Игорь. И можешь мне верить.

– Тебе?

– А выбор у тебя есть? – прищуривается тот.

– Не верить никому.

– Да, это вариант.

Теперь оба молчат. Сашка выразительно косится на часы. Интеллектуал Шубин его раздражает. Раздражает его облегченная манера общения, его гладкие темные волосы, его большие насмешливые черные глаза. Его тонкие запястья. И его крепкие кулаки.

– Ты и ночевать у меня собираешься?

– Ты же не приглашаешь.

Сашка снимает очки и кладет на стол. Пьет пиво и молчит.

– Да, это хорошая идея, – решает Шубин. – А то я за рулем. Переночую у тебя, а утром поеду.

– Нет.

– Почему?

– Бесишь меня.

Шубин смеется.

– Вот так вот? Ну, ты прикол ходячий. Еще когда ты у «Сатурна» уперся, я подумал – вот прикол какой! Этот хохол – просто фишка.

И вдруг резко меняет тон:

– Послушай меня, фишка, ты попал. Ты в игре. Ты не выбираешь, на какой цвет я тебя поставлю. Хоть на голубой. Так что – впредь такие страсти не разыгрывай. Если я скажу – мажь жопу вазелином. И без вопросов.

Шубин отпихивает пиво и поднимается.

– Тебе внушения хорошего, я вижу, никто толком не делал. Я так могу сделать – мало не покажется. Так что – в мою сторону не напрягайся. Одно слово поперек – я тебя в порошок сотру.

Сашка кивает.

– Пусть лучше так. Но в друзья ты мне не нужен.

И снова Шубин улыбается.

– Не понимаю, зачем ты так ерзаешь, что задницу трет. Пока все гут. Еще отдохнешь немного. А потом я тебя выдерну. Ты уже на службе. Ты на ставке. Ты у меня в подчинении. Ты агент. И мое слово для тебя – закон, Коран и Библия. Другой реальности нет. Есть работа. Есть команда. Есть я. Это ясно?