– А вдруг ты маньяк?

– Я справку тебе покажу – о вменяемости.

– Хорошо, – она торопится закончить разговор.

– Согласна?

– Да, я согласна. Потом поговорим.

Она отключает связь. Я нахожу себя в потоке машин на шоссе – еду в офис.

И вдруг она звонит снова. Я пугаюсь от неожиданности и от внезапной мысли, что она могла передумать.

– Забыла сказать самое главное. Я люблю тебя. И спасибо за то, что...

– За что?

– За то, что это наяву...

Когда я подъезжаю к офису «Спартака», день передо мной немного светлеет. Высыхает в сознании непроглядный дождь Эдиты. Снова проступает весна с ее ритмами и живыми эмоциями. Но внутри этой весны все равно остается зыбкая влага.

Последний звонок перед входом в «Спартак» – Леди Х.

– Поздравь меня, мой милый. Я – агент ноль-ноль-семь.

– Поздравляю.

Каждый идет своим путем. Широким или узким, прямым или путаным. Леди Х выбрала свой и шагает очень уверенно, так, словно другого варианта никогда не существовало.

– Поздравляю.

Главное – это душевное равновесие, внутренняя уверенность в том, что «верным путем идем, товарищи!»

– Поздравляю.

Это все, что я могу ей сказать.

21. ИТОГ

Может, в «Спартаке» без моего непосредственного участия прошло уже не одно заседание, но в кабинете Никифорова я застаю всех членов нашего тайного общества в сборе – Кира, Игорька, Романа, Ирину и самого Генку со странным выражением на лице.

Это выражение передает то ли скорбь, то ли траур – и не иначе, как по моей заблудшей душе.

– На звонки мы не отвечаем? – осведомляется Генка вежливо.

– У меня была важная встреча.

– Встреча? В рабочее время?

– Да, деловая встреча.

– Не касательно ли дела Прохорова?

– Касательно.

– И что вы имеете нам сообщить касательно этого дела?

– Имеем сообщить, что расследование закончено и заказчик покушения установлен.

Не знаю, что они обсуждали в кабинете Босса до моего появления. Может, снова выдвигали рабочие версии и искали наиболее правдоподобную. При моем ответе у Киреева отвисает челюсть.

Генка сразу оставляет насмешливый тон.

– Есть доказательства?

– Есть. Но сначала я хочу уточнить при всех некоторые детали. Я впервые участвовал в расследовании дела вашим бюро. Мы работали над ним вместе, мы обменивались информацией. Теперь я хочу знать, могу ли я не разглашать результаты расследования до определенного срока и настаивать на прекращении следствия?

Никифоров смотрит на меня не моргая.

– На каком основании?

– Не могу сказать.

– Понимаете, господин Бартенев, – вмешивается Кир, – если дело расследует бюро, это уже не ваше личное дело и не ваши личные основания.

– Перед твоим приходом, Илья, Александр Васильевич почти убедил нас в виновности Сычева, бывшего партнера Прохорова, – поясняет мне Генка.

– Главное, как я понимаю, не убедить кого-то в своей гипотезе, а представить доказательства, – парирую я.

– И ты хочешь сказать, что обладаешь достаточными доказательствами, чтобы мы прекратили работу над этим делом? Я могу положиться на тебя и сообщить клиенту, что виновные установлены? – нажимает он.

– Да.

– Хорошо, – Босс кивает. – Так и сделаю. Все свободны.

– Геннадий, в таких делах нельзя доверять человеку, который умышленно скрывает пути и методы своего расследования! – взвывает Кир.

– Александр Васильевич, я принял решение, – обрывает его Никифоров.

Все выходят, слегка огорченные тем, что все окончилось так неинтересно. Все выходят, а я остаюсь.

– Задержусь на пять сек с твоего разрешения, – усмехаюсь Генке.