– А ваша?

– Не знаю. Я не страдаю эротическими фантазиями, и мне никогда не снятся эротические сны.

– Значит, вы в этом смысле вполне реализованы.

– У меня, скорее, романтические фантазии, – сознаюсь я.

– Например?

– Свидание на берегу моря – при луне. Чтобы на воде дрожала лунная дорожка...

– У вас такого не было?

– Нет. А у вас?

– У меня было.

– И какое было море? Черное?

– Нет, Средиземное. Я там отдыхала с одним парнем. Давно, в молодости, еще когда в институте училась.

– И чем закончилось? Никто не утонул?

– Никто. Но наша любовь утонула. Исчерпала себя. Люди очень быстро заканчиваются друг для друга. Будете апельсин?

– Нет. Спасибо. Как ваш жар?

Я снова касаюсь ее лба и не нахожу никакого жара. И у себя – тоже не нахожу. Снова – как и при нашей первой встрече – мне кажется, что она вызывает у меня не сексуальное, а какое-то другое желание. Но какое?

Я сажусь напротив и гляжу на нее. Она не сутулится и не расслабляется по команде «вольно». Выглядит по обыкновению напряженной.

– Мне кажется, вы работали моделью.

– Работала. Но это тоже утонуло в Средиземном море. У меня многое утонуло. Ой, чайник у вас кипит.

Я завариваю чай из пакетиков. Холостяцкий чай с искусственным ароматом. Она созерцает зелеными глазами зеленую жидкость в чашке.

– Расскажите, что вы сейчас расследуете, – просит вдруг.

– Одно убийство. Но это неинтересно.

– Понятно. Неинтересно убийство. Холодное и циничное.

– Глупое и шумное – так точнее.

Она звенит ложечкой.

– А сахар вы мне положили?

– Нет. Вы же модель.

– Уже не модель. Две ложки, пожалуйста.

Она подходит с чашкой к окну.

– Почему-то кажется, что вы здесь не живете.

– Потому что я много работаю.

– А потом?

– Когда?

– Вернетесь домой?

– Не знаю. А вы?

– Я куда-нибудь уеду. Но не домой.

– Не хотите жить в Москве?

– Не хочу жить в городе, где я была горничной или сиделкой. Понимаете?

– Да. Но это потому, что вы здесь одиноки.

Я поднимаюсь и ступаю к ней. Приближаюсь и беру ее за талию. Ловлю запах апельсинов. Она не подается назад, так и остается стоять прямо и напряженно перед темным окном, глядящим на спящий-спальный район.

– Вы встречаетесь с кем-то? – спрашиваю прямо.

– Нет.

– Как долго?

– Долго.

И почему-то мне кажется, что ее ответы ничего не проясняют. Точнее – не проясняют самого главного: что она делает в моей квартире. Пьет зеленый чай и смотрит в окно? Зачем?

– Вы же никуда не спешите? – оборачивается она ко мне, словно угадав мои мысли.

– Конечно, нет.

– Мне так спокойно, что не хочется... ничего.

Ясно. Я киваю самому себе.

– Могу предложить мягкий диван, душ и чистое постельное белье.

Она все принимает. Уходит в ванную. Я расстилаю постель и уже приглядываюсь к напольному ковру – спать мне по-видимому придется в холодном одиночестве.

Гостья возвращается в моем халате – непривычно обвернутом вокруг ее талии. Она ложится, закутывается в одеяло и отдает мне халат.

– Это я напрокат брала. Спасибо...

Я тоже иду в душ. И чувствую себя как-то странно. Вроде бы и бытовуха, а так все вывернулось наизнанку. Возвращаюсь в том же халате и выключаю свет.

– Как вы? – спрашиваю у гостьи.

– А вы?

– Я на полу лягу.

– Не вздумайте! С вами мне теплее будет.

Ого, заявочки! Честно говоря – не знаю, что делать. Ложусь в халате и тоже натягиваю одеяло. И все это так жутко на меня непохоже, что я ощущаю себя на другой планете.

Она приникает ко мне, кладет голову на плечо, я провожу рукой по ее спине, по голым ягодицам. Моя гостья абсолютно обнажена и максимально доступна. И халат мне становится как-то тесен.