– У тебя очень хорошие природные данные, Маша, - выступила госпожа Мунтян и, будучи человеком "горным", а, значит, восторженным, сравнила меня с алмазом, которому, разумеется, нужна огранка, но её можно сделать во время плодотворной работы.
– Настоящий опыт топ-модель получает на дефиле, - призналась кутюрье, - и чем престижнее показ, тем лучше это для манекенщицы.

– Мария, это шанс, - снова подпрыгнул в кресле господин Соловейчик. Он выпадает один раз в столетие, я тебе говорю. Тем более, признаюсь, на днях приезжает в Москву некто, кто имеет прямое отношение к Голливуду, - и объяснил Карине Арменовне.
– Это я о Николсоне.

Госпожа Мунтян заметно нахмурилась, но сдержала свои отрицательные эмоции.

– Надо подумать, - сказала я.
– Посоветоваться с родными. Но пушнину не люблю, - призналась.

– В каком смысле?
– изумился Вениамин Леонидович.

– В самом прямом, - поднималась из кресла для ухода.
– Зачем убивать зверей?

– Машенька, - возопил Вепрь, - надеюсь, ты не член "Гринписа"?

На этом наша странная беседа закончилась. Я вернулась в спортивный зал, где ревела музыка, и кобылками скакали мои подружки. Присоединившись к ним, я, тем не менее, не забывала о предложении, исходящим от самодовольного, но суетливо-восторженного кутюрье.

Как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Голливуд, гонорары, подарки, полугодовой рай - это сыр. А какая же плата за него?

Да, я одна такая, какая есть, однако ходить за тридевять земель в рекламных целях с серебристым песцом на шее?..

Может мне несказанно повезло? Или вопрос в другом. В чем? Скорее всего, ответ лежит на поверхности, как первый осенний лист на водной глади городского прудика.

Думай, Машка, думай, затевается некая интрига с твоим непосредственным участием... Стоп!.. Я даже остановилась от удачной мысли и услышала окрик госпожи Крутиковой:

– Платова, работаем-работаем!..

Ну, конечно, какая же я недотепа, запрыгала в такт ритмичной музыки. Все просто, Маруся. Интрига имеется здесь, но без моего участия. Вот в чем дело. Просто кто-то очень не хочет, чтобы я оставалась в Москве оставалась в качестве свидетельницы гибели фотографа Мансура? Возможно, это и есть объяснение такого "выгодного" предложения.

Да, я ничего и никого не видела во время убийства фотографа, так я утверждаю. Всем. И следователю Ягодкину тоже.

А если вдруг ненароком что-то вспомню, - мало ли что случается в нашей жизни. Не лучше ли свидетельницу отправить в дальний поход за материальными благами в Голливуд. Будет изящно и благородно, не так ли? Не надо брать лишний грех на душу?

М-да, а не проще ли меня... это самое... ликвидировать... Кажется, так говорят?.. Куда дешевле будет...

– Платова, ну, в чем дело!
– вопль Нинель Ивановны вновь пружинит мое тело.

Черт знает что! Надо прекратить все эти черные мысли, поскольку карьера моя только-только началась, и заканчивать её не собираюсь - в сумасшедшем доме. Возьми себя в руки - и продолжай наступательно плыть в волнах Высокой моды, как ты однажды в детстве плыла к лезвию горизонта.

Барахтайся, Машка, барахтайся, и добрый Вседержитель тебя поддержит.

После окончания спортивных занятий пришла пора обедать. В буфетной очереди сталкиваюсь с манерным Эдиком. Вот он-то мне и нужен! Кто, если не Эд, знает о подводных течениях, выплескивающих на светлую поверхность моды одних и топящих в мертвенное небытие других? Тем более, увидев меня, Эдик расцвел, как маков цвет. Приятные чувства он испытывал до тех пор, пока я щебетала птичкой всякий вздор. Потом мы взяли по стакану жидкого йогурта, булочки с изюмом и сели за отдельный столик.

– Ты прекрасно выглядишь, - сделал комплимент.

– Ты тоже, - брякнула.
– То есть я хочу сказать... Слушай, - решила перейти к конкретному вопросу: - А кто такой Соловейчик?

Вопрос задала некстати, - Эд пригубил стакан с йогуртом и уже был готов насладиться кисломолочным продуктом, а тут я, как степной ястребок на тушканчика. В результате такой небрежности мой приятель подавился йогуртом, фыркнув в стакан и так, что обдал свою модную лиловатую, как слива, футболку.

– Прости, - помогала салфеткой промокать майку.
– Йогурт, наверное, прокисший.
– Хлебнула из стакана.
– Нет, вроде ничего.

– Прекрати, - отбивался от меня.
– Я сам.

– Я что-то не то сказала?

– "Не то", - промямлил и принялся оглядываться по сторонам, как это делал уже стилист Валечка Сорокин.
– Маша, ты простая, как...
– И не нашел нужного определения.

– Я как Маша с медведем из русской сказки, - вспомнила радостно. Помнишь, "А я все вижу: Мишка-Мишка, не садись на пенек, не ешь пирожок".

– Вот именно, - кивнул на булочку.
– Лучше кушай пирожок и молчи.

– Почему?