Все мы без исключения посмеивались над старушкой - чувствовали себя безобразно молодыми и безобразно здоровыми. Та же не без чужой помощи вскарабкалась на освещенный подиум, как каракатица на палубу затонувшего корабля. Переведя дух, г-жа Штайн начала инструктировать:

– Милые мои дети, главное - линия. Прямая линия, вы её чертите мысленно. Именно на неё вы должны ставить свои ножки - левую и правую. Не ходить, как утки. Не бежать, как курицы. Не ступать, как страусы. А четко на эту линию. При этом... показываю... амплитуда движения бедер должна быть, как можно больше. Чем больше амплитуда, тем успешнее топ-модель. Вы меня понимаете - амплитуда! Смотрите, дети, как надо. И раз! И два!
– И великолепная вечная старуха, подобрав полы бархатного платья цвета увядшей, напомню, сирени, начинает вышагивать по подиуму. Туда - сюда, и обратно.

Признаться, мы покатывались от смеха, правда, стараясь скрыть свои радостные и праздничные чувства. Госпожа Штайн была смешна, как может быть смешной старая обезьянка с кривыми ножками на арене цирка.

Потом пришла очередь Динаре Львовне издеваться над нами, самонадеянными и глупыми. Ведь каждая из нас была уверена: она умеет ходить по подиуму, как царица. На самом деле...

Более жалкого зрелища было трудно придумать. Было такое впечатление, что мы передвигаемся на ходулях. Старушка же оказалась боевой и острой на язычок: многие из нас сами оказались "макаками", "коровами" и "ослихами". Что было вполне справедливо: именно так мы все и передвигались, как вышеназванные животные.

После двух часов учебы г-жа Штайн сделала утешительное заключение, что толк, конечно, может из нас всех получится, но Бога она пока ни в одной не видит. Даже через лорнет. С этим и удалилась прочь. По прямой линии. Призывно качая бедрами, как молоденькая.

– Перерыв тридцать минут!
– сообщил Хосе.
– Потом психология, затем шейпинг! Веселее, девочки, веселее, вах! Кто не хочет быть Шифферой или Кэмпбелой, может отдыхать навсегда!..

Девочки кинулись в буфет, чтобы витаминизированными соками восстановить силы, а я отправилась на поиски Валечки Сорокина. Меня интересовал лишь один вопрос: чем занимался Мансур помимо официальной своей работы? Жить и делать вид, что ничего не происходит, это не в моих правилах.

Стилиста нахожу в гримуборной за работой над очередной покорительницей подиумных высот, похожей на Синди Кроуфорд. Увидев меня, он заметно бледнеет, будто я проступила тенью из загробного мира, и просит, чтобы его подождали.

Я открыто улыбаюсь в ответ, мол, вот что, значит, делать добро людям сделал, а теперь расплачивайся по полной культурно-развелкательной программе.

– Я ничего не знаю, ничего не знаю, - начал убеждать меня с болезненной горячностью, пугливо осматриваясь по сторонам. Модная бородка его при этом тряслась, как у козлика.

– Что не знаешь?

– За что чикнули Мансура? Не знаю.

– А почему предупреждал, чтобы я с ним не связывалась?

– Я предупреждал?
– притворно удивляется.
– Не помню.

– Валечка, прекрати делать из меня дуру, - топаю ногой.

– Давай забудем обо всем!

– Хорошее дело: забыть! Говори-говори.

– Да, тебе это зачем?
– вскричал, едва не плача.

– Надо, - твердо проговорила.
– Надо, чтобы выжить в предлагаемых условиях. Прости, за красивый слог.

После мучительных и "женских" причитаний Сорокин таки признался, что Мансур занимался тем, что вовлекал топ-моделей в порнографический бизнес. Какой-какой бизнес? Ну, снимал на пленку девочек голенькими, потом предлагал фотографии богатеньким клиентам по Интернету. Вероятно, действовал Мансур не один, а находился в системе, занимающейся этим "выгодным" делом.

– Можно вляпаться в такое...
– проговорил Валечка.
– Я сам толком ничего не знаю, но догадываюсь, что тут, - вновь осмотрелся по сторонам, как разведчик в тылу врага, - дело нечистое. Модельный бизнес, в целом, убыточный, но очень хорошее прикрытие для подобных делишек, как порно, как наркотики...

– Наркотики?

– Конечно, - пожал плечами.
– Ты в каком мире живешь? У нас тут героин гуляет. Да, он по всему миру...
– Махнул рукой обреченно и принялся рассуждать о том, что даже килограмм "герыча" не поможет, если девчонка по природе своей не загадочна, не сексуальна. Если бы все было так просто понюхал "дряни" и стал супермоделью! Но последних - единицы, а наркоманов миллионы.

– И кто заправляет всем этим - здесь?
– простодушно спросила, выкатив глаза, как заговорщик.

Мой вопрос окончательно расстроил стилиста, он снова замахал руками, как птица крыльями, и, повторяя, что ничего не знает и знать не хочет, поскольку мечтает ещё пожить, быстрым шагом покинул мое общество.

Вот тебе, Маруська, и Высокая Мода во всей своей праздничной искрящейся кислотной красоте. Впрочем, всего этого можно было ожидать. Когда, например, занимаются красивым и дорогим "живым товаром", почему бы его ни использовать по прямому назначению.

Высокая Мода - удобная ширма для дел серьезных и криминальных. Подозреваю, существует некий механизм по перековке глупеньких девочек в реальных женщин, приносящих хороший доход. Не является ли "мой" сексуальный маньяк одним из звеньев этого механизма?