– Вах!
– закричали всех.

– Вот именно! Думайте о вечном. Если хотите играть лицом - играйте. Но! Не заигрывайтесь! Здесь вам не театральное училище. Вы меня поняли, красавицы? Разбивайтесь, говорю, на пятерки, разбивайтесь...

– Разбиваться - на что?..

– На то!.. Вах!

Я начинала раздражаться: темная энергия праздно-пахучих и бестолковых подруг дурманила, точно газ иприт. Сколько можно галдеть, потеть и попусту переживать?

– Кто со мной, - проговорила противным голосом.
– Иду первой.

"А кто не со мной, тот против меня", промолчала.

Мой зачин был поддержан - началась новая толчея у выхода на подиум. Меня толкали в спину костлявые тела, и я усмехнулась: точно, черт подери, настоящий кастинг.

– Внимание, девочки!
– снова раздался энергичный голос Хосе. Приготовиться первой пятерки. Сейчас пойдет фонограмма - и под нее... вперед!..

Нервничала ли я? Трудно сказать. Хотя некий холодок сковал мою душу, если предположить, что она все-таки обитает меж ребер грудной клетки.

Нужно растопить этот мороз своей ослепительной улыбкой, решаю я и выглядываю из-за кулис. В полутемном зале за столиком, освещенном лампочкой обмороженного властью чубайса, угадывались несколько фигур тех, от кого зависела моя дальнейшая карьера. Нет ли среди них господина Чиковани? Вспомнит мое непочтительное поведение в баре и чикнет по молодой судьбе огромным грузинским кинжалом мелкой мести!

Ничего - прорвемся, говорю себе, и... на сцене возникает длинная дорожка, вытканная из света и призрачных иллюзий, а из невидимых динамиков рвется бравурная музыка!..

– Пошли, девочки, пошли, - слышу голос Хосе.
– Бодро, весело, задорно! Вперед!

Я делаю шаг на подиум и вдруг осознаю, что мной совершена ошибка. И заключается она в том, что я - это не я. На лице - чужая маска, на плечах чужие одежды, на руке - чужой номерок.

Как этого раньше не понимала? Беспощадный свет подиума вскрыл всю лживость моих внешних и внутренних потуг.

Я делаю ещё один шаг - и ощущаю всю нелепость и бездарность своего появления.

Еще шаг - наивная дурочка, смеющая считать, что мир падет к его ногам.

Еще шаг - истеричка, не умеющая владеть даже основами поведения на сцене.

Еще шаг - такое чувство, что иду в гробовой тишине, хотя все пространство разрывается от музыкальных звуков.

Еще шаг - мимика и жесты, как у деревянной куклы, возомнившей, что она живая.

У темнеющей бездны делаю разворот - и спотыкающимся шагом начинаю обратный отсчет.

Раз - так мне и надо, самодовольной провинциалке.

Два - хороший урок, доказывающий, что никогда нельзя влезать в чужие шкуры.

Три - надо срочно содрать всю мишуру посредственности и порочности и тогда, быть может, у меня появится новый шанс...

– Отлично, девочки! Спасибо, - голос Хосе.
– Следующая пятерка!

Я чувствую себя так, будто объелась несколько килограммами селедки, мерзкой, из ржавой бочки, стоящей на портовой пристани. Меня буквально тошнит сельдью несбывшихся надежд и вот-вот вырвет на эсклюзив мадам Мунтян.

Спасая себя от истерики и окончательного позора, несусь галопом в туалетную комнату, благо она недалеко.

Фаянсовый тюльпан умывальника принимает из меня янтарную бурду апельсинового сока и дерьмо недоброкачественного пирожного. Боже мой, пугаюсь своего состояния. Я же отравилась в этом проклятом баре. И поэтому так гадко чувствовал себя на подиуме.

Смотрю на себя в зеркало - ужасная, подурневшая тюха с подтекающими ресницами и макияжем, со сбитыми волосами цвета красного рубина. Ужас!

Прочь это кошмарное чудовище, прочь эту тварь, прочь эту гадину! Вон из моей счастливой жизни! И подставляю свою скверную головушку под шипящую струю воды, точно под топор палача.

Вода смывает всю нечисть и омывает мою душу. Я чувствую заметное облегчение и прежнюю легкость. Я возвращаюсь к самой себе. Пусть Москва примет меня такой, какая я есть. Если этого не произойдет, то это уже не мои проблемы.

Под жужжащей сушилкой сушу волосы. Массирую лицо - оно чисто и просто, как теплый воздух. Теперь остается лишь переодеться и... сделать вид, что опоздала вовремя записаться у подслеповатой Фаи. Да-да, так и сделаю. Выйду на подиум последней и без номерка. Маленькая хитрость, которая поможет покорить столицу.