Девчонки зашумели, поддерживая полностью меня. Психолог принялся отмахиваться от нас: эти вопросы разработаны самим Министерством просвещения, их составляли очень-очень умные люди.

– Но очень-очень сексуально озабоченные, - звала я всех на невидимые баррикады.

– О чем вы?
– возмущался психолог.
– У нас же демократия?
– выказал последний решающий, как ему казалось, аргумент.

"Демократия"? Мы хохотали, как сумасшедшие. Милый Альберт Альбертович жил иллюзиями и передовицами политически-бульварных газетенок. Даже мы с нашим общим 0,12 IQ прекрасно знали, что на улице уже бродят другие времена, не имеющие к власти народа никакого отношения.

Наступали времена практицизма и всеобщей "Паутины", то бишь Интернета, когда более менее состоятельные граждане могли лазить по ней ночами в поисках порносайтов и удовлетворять свои низменные влечения. Без всяких сомнений, составители тестов из Министерства просвещения, насмотревшись "веселых" картинок, решили совместить ирреальный мирок своих нездоровых фантазий с реальным, как пыль дорог, нашим миром.

А в результате расплачиваемся мы, доверчивые дурочки с 0,12 IQ, вынужденные отвечать на такие идиотские "половые" вопросы.

– Ну, хорошо-хорошо, - сдался господин Вольский.
– Если из вашей группы хоть один знает, кто такой Шопенгаэур, то тогда...
– поднял руки психолог, словно сдаваясь на волю победителям.

Мы переглянулись, имя было знакомым - некоторым из нас. Первая "вспомнила" хохлушка-хохотушка Эльвира:

– Ну, конешно, знаю. Это же наш мариупольский зубной врач. Дядя Лева Шопенович Гауер. Точно я вам говорю. Ну, шо вы смеетеся? Мы с ним соседи...

Упав на стул, Альберт Альбертович рыдал от хохота; мы его поддерживали интеллигентным хихиканьем.

– Это, кажется, - неуверенно выступила Лаура, - философ, немецкий. Еще есть Ницше.

– Браво!
– захлопал в ладоши педагог.
– Всей группе ставлю высший балл по уму. И чувствую рядом с вами дураком, - и, деланно поклонившись, господин Вольский удалился вон.

Мы провожали его аплодисментами - и встретили аплодисментами арт-директора Хосе, который сообщил, что завтра занятия начинаются в десять утра с самой госпожой Мунтян. Мастер проведет репетицию дефиле, приближенную к настоящему показу, просьба не опаздывать, вах!

Репетиция дефиле - как интересно, загалдели все, обсуждая эту тему. Подошедшая Лаура потянула меня за руку с виноватым видом. Что ещё такое?

– Прости, - сказала подруга.
– Можно поговорить с тобой, Маша, конфиденциально.

– Лаура, будь проще, - заметила я.
– Посекретничать, что ли?

Я ожидала услышать, что угодно от девочки с высоким IQ, но такого... Правда, Лаура изъяснялась столь высоким слогом, что поначалу я не могла взять в толк, что она пытается сказать.

– Танечка имеет намерение совершить против тебя насильственные действия, - примерно так выразилась.

После уточняющих вопросов выяснилось, что Танечка грозилась вызвать своих знакомых мальчиком, чтобы они меня... изнасиловали.

– Наверное, она сказала "трахнули"?
– усмехнулась я.

– Да, - вздохнула Лаура, живущая в столь грубом материализованном мире.

Я отмахнулась: чепуха, собака, которая желает цапнуть, никогда не будет громко лаять.

– Это Танечка от бессилия, - заключила я и посоветовала подруге впредь никогда не показывать своего страха - это только провоцирует.

Такие вот разумные речи той, кто совсем недавно вопил от дохлой кошки, подброшенной под ноги. Было такое, однако я быстро обучаюсь и хватаю все буквально на лету. Надеюсь, хватит сил справиться с проблемами, накатывающими грязными волнами на меня?

У парадного подъезда Центра моды меня поджидала Евгения в стареньком "Вольво". Я выразила удивление: что-то случилось? Двоюродная сестра выразила неудовольствие тем, что я убежала рано утром из дома, не разбудив её. А что такое? Оказывается, Максим обещал завезти два мобильных телефона - вот они. Зачем нам такие телефоны? Как зачем, удивилась Женя, мы имеем проблемы или уже не имеем? Имеем, призналась я, и много проблем.

– Тогда возьми эту волшебную коробочку, - сказала сестра.
– Будем с тобой, как два космических корабля. На постоянной связи, - и попросила, чтобы я запомнила номер её сотового.

Взяв миниатюрный аппаратик, повертела в руках: и что звонить можно куда угодно?

– Хоть в Дивноморск, - Евгения усмехнулась с таким превосходством, будто мой любимый городок находился в другой галактике.
– Хоть в Париж! Хоть куда.

И тут я вспомнила о неизвестной Белле: а не позвонить ли ей, чтобы снять хотя бы вопрос по "Русскому видео-М"?