Эти и другие подобные мысли роились в голове Людовика Баварского, восседавшего в низком позолоченном шлеме, с мечом, украшенным изощрённой резьбой, в мелкой серебряной кольчуге на прекрасном белом коне. Он предчувствовал, что его войско нынче сильно побьют, но ничего не мог предпринять для его спасения. Уж слишком вздорны были его родные братья, чтобы можно было надеяться на них.

Людовик посмотрел на небо и нахмурился: ни одной тучки, солнце поднялось высоко и яростно печёт. "Король Людовик Баварский на поле брани германцев и венетов-рарогов в лето 850 от рождества Христова углубился в воспоминания", - улыбнулся он самому себе и, обратившись к стоявшему рядом герцогу Эриспою, выступавшему против захватнических планов Карла в Бретани, а теперь его сподвижника против венетов, спросил:

– Не терпится в бой?

– Не понимаю, ваше величество, почему именно сейчас надо улыбаться? Наших бьют нещадно, а вы, любезный король, молча созерцаете гибель армии! Эриспой с трудом сдерживал гнев. Молодой и храбрый воин был уверен в том, что только он может спасти положение всей армии. Стареющий король Баварии ни на что не способен. Ему, Эриспою, надо было быть в войске Карла, но отец терпеть не может младшего отпрыска Людовика Благочестивого, и теперь вот надо сносить лень этого тюфяка.
– Скажите, ваше величество, отчего вы решили нынче биться с Рюриком? Ведь силы явно не равны! Наших драконов раз в десять меньше, чем их!
– зло спросил Эриспой.

Красивый Людовик нехотя перевёл взгляд на неожиданного судью своих дел и тихо ответил:

– Это Рюрик… решил нынче биться со мной. Хорошо ещё, что Лотарин вовремя подоспел с войском. Карл, я думаю, не подойдёт.

– Карл молод! Он успеет!
– воскликнул Эриспой.

– Если бы дело было только в молодости!..
– Людовик пожал плечами и замолчал. "Что толку убеждать этого юнца! Неужели он не видит, что воины устали и не верят в победу. А ведь перед битвой я сам, король Людовик Баварский, убеждал их, что земли рарогов плодородны и стоит лишь пальцем пошевельнуть, как они станут нашими. Пора венетов и рарогов выгнать вон! Этих никчёмных пришельцев, присосавшихся к нашим рекам и равнинам, можно убить криком, так слабы они!.. Ну и что!.. Четвёртый час идёт бой… Глашатаи доносят вести только о потерях…"

– Где этот старый поганец Истрий?
– крикнул вдруг Людовик.
– Он уже должен быть здесь!
– Король Баварии казался рассерженным. Он оглянулся на Эриспоя, как бы говоря: "Ну что? Разве я не хочу победы, как и ты? Только где взять силы для победы над этими синеголовыми?"

Королевский слуга выступил из-за спины пышно разодетого Эриспоя и доложил:

– Герцог Истрий принял решение вступить в бой у нижней излуки Ильмары с неожиданным врагом.

– Что-о?!
– взревел Людовик. Он глотнул воздух широко раскрытым ртом и задохнулся. Шея его побагровела, глаза полезли из орбит. Слуги окружили короля Баварии, прикрыв драконовидными знамёнами, пока он справлялся с неукротимым кашлем, вызванным приступом яростного гнева.

Когда кашель затих, Эриспой сказал:

– Ваше величество, но король Карл должен успеть! В противном случае я бросаюсь в бой и спасаю положение!

– Вы погубите себя, герцог. Нынешняя битва не стоит такой жертвы!
– с трудом проговорил король. Голос его был хриплым.
– Похоже, синеголовые перехитрили меня, - пробубнил он себе под нос.
– Докладывайте мне каждый час о делах на поле!
– приказал он офицеру и обернувшись к герцогу, сказал: Эриспой, прошу вас, пойдёмте со мной!

Людовик слез с коня, швырнул поводья слуге и направился к своей походной палатке…

К середине дня Рюрик устал: все нити этой решающей битвы находились у него в руках, ибо вестники - и конные и пешие - сообщали ему обо всем, что вершилось на поле боя. Но вот пришла весть: дротиком в ногу тяжело ранен Юббе. Предводитель фризов был сразу же доставлен в походную палатку князя. Юббе, с бледным, болезненным лицом, пока был в сознании, как мог, успокаивал Рюрика, а потом от большой потери крови впал в забытьё…

Князь рарогов терзался оттого, что не смог уберечь друга от опасности. Он смотрел на его посиневшие губы и боялся сознаться себе в том, что угадывает на его лице знаки смерти. Что в таких случаях надо говорить?.. Что делать?.. Где жрецы?.. Пусть творят что угодно, лишь бы отогнать посланцев смерти от Юббе! Рюрик метался возле фриза, не замечая деловитой суетливости жрецов, останавливающих у раненого кровотечение и пытающихся вернуть ему сознание.

– Он будет жить?
– кричал князь, но ему никто не отвечал.
– Вальдс! Ты же знаешь силу живой воды! Сделай все, чтобы Юббе был жив! Слышишь?

– Князь, тебя ищет глашатай, - хмуро проговорил жрец воды и тихо продолжил: - Мы не упустили ни одного завета волхвов. Иди к своим военачальникам, князь…

Сигур с Триаром делали все, чтобы расчленить войска Людовика и Лотария и уничтожить их поодиночке. Однако все их усилия оставались напрасными. Разведка донесла, что Людовик Баварский третий час не выходит из своей палатки и по непонятным причинам не пускает в бой опасного Эриспоя, а Лотария надёжно охраняют его преданные воины. Рюрик понял, что Людовик бережёт своих людей, ждёт, когда подойдёт на помощь войско Карла Лысого. И тогда он принял решение направить Дагара с частью меченосцев в тыл к Людовику для разгрома его резерва. Князь приказал немедленно привести к нему Дагара.