– Ложись, Бэрин. Только наперстянка взбодрит тебя на день, не больше.

– А мне и хватит. Неужто восьмидесятилетний старик Истрий бодрее меня, пятидесятилетнего?
– озорно спросил Бэрин и подмигнул князю.

Рюрик улыбнулся и ничего не ответил. Бэрин лёг, повернулся на бок и почти сразу же захрапел.

Рюрик вышел из палатки в предрассветную темноту. Сторожевые воины размеренно прохаживались возле палатки, ёжась от утренней сырости. Князь вгляделся в их лица и, позвав одного из них, тихо приказал:

– Разбуди Дира! Пусть поднимет свою тысячу и ждёт меня.

Воин кивнул головой и пропал в тумане. Рюрик посмотрел ему вслед и тут вспомнил свои нынешний сон. Ему снились бесконечные громкие речи разных птиц. Что они вещали? Толковать сон было некогда. Он пожал плечами и, обратившись к слуге, который, как всегда, был уже рядом, распорядился:

– Приготовь в большой бадье отвар наперстянки со стефанией гладкой, чтоб хватило на тысячу воинов. Запас травы найдёшь в походном сундуке.

Слуга повиновался. Рюрик выпрямился, глубоко вздохнул. Свежесть холодного утра окончательно отогнала от него сон. Слабый ветерок начал разгонять молочно-серые клочья тумана. Они плыли над высокой сочной травой, которая медленно выпрямлялась, сбрасывая крупные капли росы. По лесу стало разноситься сначала робкое, а затем всё более звонкое пение птиц. Рюрик вслушался в этот хлопотливый птичий гомон и не услышал в нём того скандального, крикливого надрыва, какой бывает у птиц в пору их особого предчувствия и который так боялся князь услышать сейчас.

– Более пятисот лет назад наше племя, теснимое аварами, прибыло на эти земли, издревле заселённые родственными нам словенами.
– Рюрик, сидя на коне, произносил речь перед конной и людной дружиной, готовой к решительному бою с врагом.
– Наши вожди и жрецы сделали все, чтобы мы смогли здесь жить. Ныне же немецким королям, герцогам и маркграфам стало тесно на земле, отнятой у кельтов, чехов, моравов, саксов, сербов, фризов, ободритов и вильцев. Они хотят уничтожить племена венетов-словен и рарогов-русичей, отобрать у нас Рарожское побережье и забрать нашу землю себе.

Рюрик перевёл дыхание и оглядел огромное войско соплеменников разгорячённым взглядом. Он чувствовал, что воины, проникаясь справедливым гневом предводителя своего, зажигались его порывом мести. В их сердца начинал уже проникать тот воинствующий, яростный дух, смешанный с жаждой лютого боя, который был свойственен любому справедливому противоборству. С этим духом когда-то были дружны деды и отцы всех разноязыких рарогов. И вот настал их черед - ибо враг этот не хочет угомониться, оставить в покое родную землю, их жён и детей.

– Более ста лет рароги ведут упорную борьбу с германцами, и не раз наши воины побеждали таких великих полководцев, как Карл, Людовик Благочестивый и Лотарий Первый, - продолжал между тем Рюрик всё так же горячо и зло.
– Нынче нас ждёт бой с войсками Людовика Баварского и Лотария Второго - с сыновьями Людовика Благочестивого и внуками Карла Великого. Не посрамим же памяти легендарного Верцингеторига, Сакровира и конунга Белы, которые наносили сокрушительные поражения своим врагам!
– призывно воскликнул князь, чувствуя горячую готовность всей дружины.
– Не отдадим земли своей на поругание врагам! Да придаст силы всем нам взошедшее солнце победы!
– гордо воскликнул он, указав на небо, где уже сияло солнце.
– Вперёд, мои воины!
– звонко и азартно крикнул наконец зовущее слово Рюрик, надел шлем, взял меч в правую руку, а левой натянул поводья. Конь встал на дыбы и, взяв разбег, понёсся вперёд.

Через минуту с князем поравнялся знаменитый меченосец Дагар. Рюрик кивнул ему и уступил дорогу, усмирив коня. Мимо пронеслись, вздымая клубы пыли, меченосцы, горделиво неся железные драконовидные знамёна. Немного погодя, справа от меченосцев, из-за леса, выбежали первые сотни лучников. Дагар дал команду своим сотникам окружить лучников и полностью прикрыть их от врага до первого удара. Меченосцы быстро исполнили приказ своего военачальника.

Рюрик, наблюдая в укрытии за подходом лучников к, противнику, отметил быстроту бега и ровность рядов воинов. Через Мгновение он услышал воинственный клич Дагара и дикий рёв войска, бросившегося на врага.

Развевались длинные синие волосы, вздымались кони, летели копья. То тут, то там слышался скрежет щитов и лязг железных мечей. Корёжились, гнулись "драконы", но ни один из них не исчез из поля зрения князя…

Германцы, в длинных железных кольчугах, вооружённые копьями, тяжёлыми мечами и под защитой коротких щитов, были конны, многочисленны и зло возбуждены.

Людовик Баварский, правивший Восточно-Франконским государством уже семнадцать лет, воспитанный своим отцом Людовиком Благочестивым в духе христианской терпимости к иноверцам, не испытывал к ним ненависти. Но когда его казна пустела, то - ничего не поделаешь - он объезжал Баварию с Юго-восточной маркой [63] и собирал с подвластного народа подати. Однако эти доходы почему-то очень быстро таяли. Только войны - понял Людовик Баварский - могут наполнить его казну и насытить вечно голодных ландскнехтов. Золото, женщины, рабы - вот цель и причина каждой войны. И хоть не по-христиански обижать тех, кто сдерживает восточный натиск норманнов, но земли, обжитые неугомонными венетами и рарогами, дают хорошие урожаи, и пора эти земли вернуть германцам. Кроме того, рароги прекрасные мореходы. Они с выгодой для себя торгуют с богатым городом Волином, а это кого угодно смутит…