Загромыхала связка ключей. Жрец безошибочно нашёл нужный ключ и с трудом вставил его в замочную скважину. Скрипнул замок и обнажил мощную дужку. Справившись с замком, Бэрин медленно отворил дверь в зловещую клеть, и в душе Рюрика в то же мгновение что-то произошло.

Чувство отвращения в душе князя нарастало по мере его продвижения по коридору друидова дома, а когда Рюрик увидел дверь клети и замок на ней, это чувство стало настолько ощутимым, что на лбу у него выступил холодный пот. Да, Аскольд - опасный сподвижник. Да, он крепко обидел князя. Но не так же надо обращаться с человеком, который дом свой оставил, спеша к ним на помощь. Картина, которую увидел Рюрик, потрясла его. Дверь клети с той стороны была забрана железной решёткой, за которой на расстоянии двух шагов находилась ещё одна решётка, но уже в меньшую клетку. За ней-то и находился Аскольд, сидевший на охапке сухой травы.

Предводитель дружины волохов молча, исподлобья оглядел пришедших и, узнав Рюрика, казалось, удивился, но смолчал. Князь догадывался, в каком состоянии перед испытанием находятся жертвы жрецов, но вид безучастного к своей судьбе волоха сразил его.

Наступила тягостная тишина. Рюрик держал факел взмокшей рукой, а Бэрин переводил взгляд с одного военачальника на другого, ожидая, когда же кончится замешательство, вызванное излишней впечатлительностью князя рарогов.

– Аскольд, - наконец произнёс севшим голосом Рюрик, - ты случайно ранил меня вчера в учебном бою, а это карается нашими законами как измена.
– Рюрик медленно подбирал только кельтско-романские слова, зная, как трудно даётся славянская речь новичкам.

Бэрин выпрямил спину. "Неплохо для начала", - похвалил он про себя рикса и быстро глянул на волоха, - что же тот ответит?

Аскольд молчал. Он с недоумением ещё раз оглядел князя и слегка пожал плечами. "Я весь в твоей власти, - казалось, говорил его потухший взгляд. О чём же можно рядиться!"

– Ты правильно поступил, найдя на моём теле уязвимое место и показав всем, как можно легко справиться с беспечным воином, - между тем твёрдым голосом продолжал Рюрик.
– Нельзя выходить на поле брани, не защитив своего тела. Мой отец учил меня ловкости, смелости, хитрости, но ты превзошёл меня!
– намеренно солгал Рюрик, и на эти его слова ответом было холодное молчание волоха. Дальше Рюрик уже сознательно говорил медленно и торжественно - ему нужно было окончательно убедиться в правоте верховного жреца: - Я пришёл к друиду солнца с просьбой снять с тебя обвинение в измене и вернуть в дружину. Твои воины хорошо обучены, преданы тебе и отважны - это радует меня и вождя племени, - убеждённо закончил Рюрик.

Бэрин уловил едва заметный всплеск радости в глазах волоха и хотел, чтобы тот хоть что-нибудь вымолвил в ответ князю, но тот продолжал упорно молчать.

"Если я вам нужен живой, то, что я должен говорить?" - вопрошали его огромные чёрные глаза, а уста, словно скованные чьей-то невидимой волей, так и не раскрылись, и он не проронил ни единого звука.

– Что ты скажешь на это?
– спросил, не выдержав, князь, вглядываясь в лицо чёрного волоха и боясь сознаться самому себе, что верховный жрец прав.

Аскольд спокойно выдержал горящий взгляд князя и повернул лицо в сторону Бэрина. "Ты-то знаешь, что такое жизнь!
– Глаза его стали колючими.
– Этот молод, самоуверен, неосторожен. А вот с тобой, старый лис, следует быть настороже. Что ж! Потерпи, князь paрогов! Потерпи и ты, верховный жрец. Сейчас сила на вашей стороне, и я должен молчать", - угрюмо думал волох и сознательно промолчал ещё несколько тяжёлых мгновений.

"Да, Бэрин разгадал его!
– понял Рюрик.
– Он зол на меня, потому что я наследник княжеской власти, вождь в дружине, а он - безродный, хоть и сильный воин…"

– Аскольд, ты не должен быть таким тщеславным, - вырвалось у Рюрика, и волох вскочил.
– Ты отважный предводитель, - не удивившись, что попал в цель, спокойно продолжил князь и, не дав ему возразить, добавил; - Все князьями не рождаются, и в том я не виноват, но даю тебе клятву: как только почую, что не в силах держать дружину, тут же распущу её и уйду в глухой лес умирать!

Аскольд сжал побелевшими от огромного напряжения пальцами прутья решётки, но ничего не ответил и на этот раз.

– О, всемилостивый и всемогущий друид солнца!
– торжественно воскликнул князь, обращаясь к Бэрину, намеренно не замечая бури, бушевавшей в душе волоха.
– Клянусь, этот храбрый и сильный предводитель войска волохов никогда не совершит измены и покажет великий пример мужества в борьбе против свирепых германцев, - громко изрёк Рюрик, низко склонив голову перед жрецом и стойко выдержав минуту просительного поклона.

Бэрин, сдерживая гнев и недоумение, вынужден был ответить:

– К утренней трапезе предводитель волохов будет отпущен в твой дом, князь, под твоё покровительство!

Рюрик удивился последнему условию жреца, но не подал вида. Он ещё раз поклонился жрецу и, вставив факел в железное дружко, быстро пошёл по коридору вон из мрачного дома главного друида племени. Проходя через двор, он снова ощутил ту смутную тревогу, которая им владела в гридне жреца. "Что-то ещё… Что-то ещё Бэрин должен был мне поведать", - вспомнил вдруг князь и задумался, не замечая ни яркого тёплого солнца, ни голубого неба, ни буйной зелени летней листвы, щедро украшавшей двор верховного жреца. Рюрик в нерешительности остановился, повернул было к крыльцу, но, увидев на его ступенях слугу, круто развернулся и зло дёрнул калитку на себя.