Трудно было князю выбрать свободное время накануне предстоящей битвы, но он всё же нашёл его, чтобы исполнить своё горячее желание вникнуть в то, как и чем живут евреи в его селении. Да, предлог был, и ещё какой! На носу битва с германцами, а у Геторикса не всем воинам хватает оружия. Надо проверить, не припрятано ли оно этими удачливыми и услужливыми торговыми людьми в потайных местах. Да и вообще, крепки ли те изделия, которые евреи недавно привезли от арабов? Почему так мало в дружине металлических шлемов, щитов, секир и мечей для знатных дружинников? Почему? Да и неплохо бы уговорить достопочтенного Абрама попросить у еврейской общины великого Волина денег для покупки у ютов оружия.

Рюрик, разгорячённый, шёл размашистым, крупным шагом и громко убеждал Дагара, своего первого меченосца, помочь ему, князю, в столь щекотливом деле. Дагар, искоса наблюдая за князем, про себя отметил, что не помнит Рюрика таким возбуждённым. "И чего это рикс так разошёлся, - терзался он догадками.
– Чем не угодили ему евреи? Ещё совсем недавно Рюрик удивлялся их трудолюбию и сметливости. Считал их мудрыми, а тут… прямо пар от него валит, как не терпится, бедному, расправиться с кем-нибудь из них…"

– Ну куда ты так бежишь, князь?
– не выдержав, наконец спросил его Дагар и резко добавил: - Ты что, и среди наших евреев нашёл врагов?

Рюрик остановился как вкопанный. Ох уж эта проницательность могучего меченосца! "Я-то думал, что ты только отличный воин, Дагар, а ты, оказывается, ясновидящий…" - угрюмо подумал князь, но раскрываться меченосцу не стал. Он натянуто улыбнулся, поскрёб взмокшей рукой по небритой щеке и с показной бодростью ответил:

– Нет, что ты! Святовит хранит нас от такой напасти! Я просто знаю, как они бережливы, и надо их потрясти немножко, только и всего!

– Только и всего?
– недоверчиво пробурчал Дагар и вдруг взял князя за руку.
– Не лги, Рюрик, - тихо, но требовательно попросил он и, глядя в раскрасневшееся лицо своего молодого предводителя, посетовал: - Не хочешь быть откровенным со мной? Не надо…

Рюрик смутился: всё сложно было у него с Дагаром.

Добрый сердцем и чистый душой, Дагар был старше Рюрика почти на двадцать лет, и князь глубоко уважал его, а ещё - ревновал… Рюрик частенько ловил долгие горячие взгляды своего меченосца, обращённые к Руцине, и хотя он был уверен, что Руцина любит его и только его, ревность мучила князя. А ещё он завидовал силе меченосца и поклонялся ей. И это естественно, ибо сила всегда вызывает такое чувство.

– Я… Я не могу быть с тобой откровенным, Дагар, - сознался князь, ответив меченосцу крепким пожатием.
– Я должен убедиться во всём сначала сам, а уж потом и твою душу смущать.

– Смущать?!
– удивился знаменитый меченосец.

– Да!
– хмуро ответил Рюрик и потянул своего дружинника вперёд. Пошли! Потом, Дагар, я тебе всё поведаю, но сейчас у меня одна забота оружие для дружины Геторикса.

Два коротких предложения на арамейском языке:

"Услышь, Израиль! Господь наш - господь один!" - были вырезаны на воротах еврейской улицы, которая начиналась с приземистого, но длинного дома старейшины иудеев Абрама. Ни Рюрик, ни Дагар не обратили внимание на символическую надпись, которой жители этой улицы предупреждали пришельцев о своей связи с небесным всесильным Богом. Растворив калитку для неконных гостей, они сразу же услышали звонкий мальчишеский голос:

– Князь рарогов и его главный меченосец пожаловали к нам! Сюда! Все сюда!
– Босоногий, черноглазый, кудрявый мальчуган трижды оповестил улицу о появлении знатных людей Рарожского побережья и сбил с толку Рюрика: князь хотел внезапно войти в дом Абрама. Он наверняка увидел бы там что-нибудь… любопытное! Его опередили! Улица быстро заполнялась евреями разных возрастов, которые шумной и пёстрой толпой стекались к неожиданным гостям. Дагар взглянул на озадаченное лицо князя и подумал: "Ну и что ты будешь дальше делать, князь?"

– Что случилось, Рюрик?
– услышали вдруг военачальники тихий, искренне обеспокоенный голос. Рюрик вздрогнул, глазами отыскал в толпе того, кто задал ему этот вопрос, и громко ответил:

– Случилось, Абрам! И вот что! Пятидесятилетний глава иудейской общины, жившей на земле рарожского племени, спокойно смотрел в глаза молодого князя и ждал объяснения столь необычного визита.

– В моём войске теперь много воинов!
– сурово, но явно волнуясь, начал объяснять причину своего вторжения Рюрик: ему не нравилась открытость и порывистая доброта евреев, которых он видел вокруг себя. Ему не нравилась и такая приторно доброжелательная и, как ему показалось, заранее обдуманная заинтересованность, выказанная иудейским купцом. Рюрик почувствовал, что беспомощно краснеет, заволновался ещё больше, и вся его злость, заставлявшая забрасывать Дагара множеством колких вопросов, понемногу стала куда-то уходить…

– Я знаю, мой князь!
– почувствовав смущение Рюрика, Абрам ответил ему с ещё более открытой улыбкой.
– У нас есть немного оружия…

– Есть, а молчал!
– грозно прервал его Рюрик.
– Как же ты смог скрыть это от меня?!
– Князь почувствовал облегчение оттого, что гнев его обоснован: иудеи действительно хитры и коварны. Толпа зашевелилась, загудела. Послышались возмущённые восклицания, взгляды всех были обращены к Абраму, но того, казалось, нисколько не напугал ни княжеский гнев, ни возмущение толпы. Он спокойно взирал на юного, необузданного предводителя рарогов и ждал, когда улягутся страсти.