И только Дагар хотел приступить к исполнению княжеского наказа, как дозорный с ладейки закричал:

– Ты што, во своём уме? Дагар остановился.

– Помчался, как ошалелый, сигнал давати! Вы же такеми крюками нам всю пристань разворочаете, а делать-то её ведаете как?!
– хмуро спросил дозорный. Он явно не знал, как быть, и беспрестанно морщил лоб.

– Ну?
– Рюрик так глянул на него, что тот в сердцах рукой махнул. Говорить будешь?

– А пошто в молчанку играть, чаю, ты нам не чужой!
– крикнул весянин, ещё сильнее сморщил лоб и поднялся со скамьи.

– Говорить буду один. Сих не пытайте!
– хрипло проговорил он и медленно спустился по лестнице. Рюрик, Дагар и белоозерец прошли в клеть, расположенную в кормовой части ладьи. Клеть была тесноватой, но на неудобство никто не обратил внимания. Рюрик сел первый на один из трёх складных табуретов, остальные молча последовали его примеру.

– Где Сигур? Где его дом?
– спросил он дозорного.

– Да недалече от пристани, - хмуро ответил тот.

– Что тут было?
– наугад прощупывал Рюрик весянина.

– Да ничего, - отведя глаза в сторону, вяло проговорил тот.

– Как "ничего"?! Отвечай, что ведаешь!
– закричал Рюрик.
– Время вздумал тянуть! Так я тебе…

– Не шуми, - беззлобно успокоил князя белоозерец.
– Я много не ведаю, сам должен сие понимати. Я - Дозорный, и всё. Вижу только, кто ко дому идёть, а зачем - сие кто как молвить. А молва - сам ведаешь, какою бываеть…

– Короче!
– оборвал его Рюрик.
– Кто бывал у Сигура и чем ему угрожал?

– Разные бывали, - медленно протянул весянин.

– А именно?

– И от Гостомысла были, от кривичей, от Вадима бывали, от Трувора, - хмуря красное обветренное лицо, медленно тянул дозорный.

– От кого, от кого?
– переспросил Рюрик, не поняв или не узнав последнего имени.

– От Трувора, что ли?
– растерялся от недоумения князя весянин.

– Да кто это?

– Брат Синеуса, - ещё больше растерялся белоозерец.
– А значит, и твой брат…

– Триар!
– догадались Дагар с Рюриком.
– И этому сменили имя! Почему?

– Да больно быстрый, како ты, - не улыбаясь, объяснил дозорный.
– Да ещё с какою-то трубою приехал, поохотиться со братцем во наших лесах: видать, на диво поохотилися, и давай трубити на всё селение! Ну, мы его Трувором и нарекли да, видать, в самый корень и попали.

Рюрик с Дагаром переглянулись и ничего не ответили. Рассказывать о своих привычках и обычаях не было никакого желания.

– Дале!
– хмуро потребовал Рюрик.

– Ну, и от других словен бывали, всех ужо не помню, - искренне сознался дозорный.

– Чего же им всем от него надо было?
– удивился князь и переглянулся с Дагаром: к ним в Ладогу такого обилия гостей не жаловало.

– Как чего!
– не поверил их недоумению весянин.
– Машину!

– Триару-то?
– удивился опять Рюрик с меченосцем.

– А, этому-то? Да этого, чаю, то же ждёт, что и Синеуса… совет нужон, чаю, был, - неловко объяснил дозорный.

Рюрик с Дагаром опять переглянулись.

– Что ты сказал?
– переспросили они.

– Что-что!
– пробурчал весянин и раздражённо пояснил: - Чаю, совет держали браты опосля охоты, како им быти дале!

– Когда это было?

– Да ещё зимою начальною, како снегов напушило, так он и прибыл.

– А от Гостомысла?
– спросил Дагар.

– А от сего ране были, сразу по осени, яко расселилися варязи.

– Чего они хотели от Сигура?
– зло спросил Рюрик.

– Молва глаголеть, машина какая-то у него есть, вот и…

– Ясно, - сказал Рюрик и вскочил.
– Ты когда видел Сигура в последний раз?
– спросил он белоозерца.

– Три дня назад, сие точно, - ответил хмуро весянин и опять сморщил лоб.

– А кто был у него из последних гостей?
– резко спросил Рюрик.

– Сам Вадим, а потом его люди…

– Когда?!
– вскипел князь, перебив славянина.

– Да што ты всё кричишь?
– возмутился тот.
– Али што произошло? спросил он и растерянно добавил: - Не должно бы ишо… Я бы ведал…

– Откуда!
– возмутился Рюрик, встал, отшвырнул ногой табурет и прошёлся по узкой клети.
– Чьи ладьи на пристани?
– грозно спросил он весянина.

– Да сии с торгом!
– миролюбиво протянул тот и махнул рукой.
– Воев туто нету, - заверил он и проговорил: - Вадим был седмицы две назад. Ушедши ни с чем. Синеуса я после него видал. Правда, он яко сам не свой был. Затворился ото всех, никуды и не выходил… - словоохотливо выкладывал дозорный, потом замолчал, но вскоре вдруг добро добавил: - Ну, сие не диво. По-перво они всё затворившись сидели. Потом понемногу стали нос показывати. И вот три дня назад я видал его… - как бы рассуждал сам с собою белоозерец.