Лабарту шел, не замедляя шага. Так много людей... Он чувствовал живое тепло, кровь, струящуюся в их телах. Город кипел от жизни, был горячим, словно котел на огне. И земля под ногами была теплой, утоптанная уличная глина, по которой так привычно ступать.

Земля стала холодной как лед... Город был пуст... И звездный свет сошел с небес... Ослепительная, белая смерть, не отвести взгляда...

Лабарту зажмурился, а когда открыл глаза, вокруг вновь был жаркий осенний вечер. Где тот Лагаш, по которому две тысячи лет назад промчался колдовской огонь? И следа от него не осталось. Так что же...

Но это Лагаш. Город, где я вырос. Город, принадлежавший мне.

Боль заколола изнутри и в горле пересохло, словно одни только мысли о прошлом вызывали жажду. Лабарту невольно пошел быстрее. Он пытался не смотреть на прохожих, но вспыхивающая под кожей кровь притягивала взгляд. Солнце уже опустилось за крыши домов, и лучи его не могли помочь.

Это мой город...

И, словно в ответ на неотступную мысль, в голове зазвучал голос из воспоминаний.

"Когда придешь в чужой город, найди хозяина, и тогда проси..."

Такой знакомый и близкий голос, что на глаза навернулись слезы.

– - Да, Тирид.
– - Лабарту сам не заметил, что говорит это вслух.
– - Я знаю, теперь у Лагаша другой хозяин. Я знаю...

Он чувствовал звон чужой силы -- сияющей и ровной. Да, здесь жил экимму, уверенный и сильный, и город принадлежал ему по праву. И, словно следуя за солнечным лучом, Лабарту свернул за угол, прошел по узкой улице, а потом переулками -- и вышел на площадь.

Шум слышен был издалека, но теперь накатил, словно морской прибой.

Здешние и чужеземные торговцы, мастерские под открытым небом, мелькание простых и богатых одежд, гул голосов, крики ослов и блеянье овец... Лабарту уже не мог различить лиц в толпе, не понимал, где мужчины, где женщины, где дети, -- он видел лишь ток крови, завораживающий, сводящий с ума. И над площадью -- закатное небо.

Из-под ног с мяуканьем метнулась серая кошка, и Лабарту вынырнул из забытья, обернулся и увидел женщину.

Она стояла поодаль, смотрела на него изучающе, ждала. Тонкое полотно одежд струилось по ее телу, на запястьях и предплечьях сияли браслеты, длинные серьги касались плеч. Она была смуглой и черноглазой, красивой и зрелой. Лишь одно портило ее лицо -- старый шрам на левой щеке, белый след на темной коже.

Она стояла у порога, а позади дверная занавесь чуть приметно колыхалась от сквозняка. Косяки и стены были расписаны знаками Инанны, и из курильницы на уличном алтаре поднимался благовонный дым.

Лабарту подошел и поклонился. Это к ней вел солнечный луч, это ей принадлежала кровь Лагаша.

– - Похоже, жажда взяла тебя в плен, -- проговорила женщина, не переставая улыбаться.

Ждали ли она нападения? Сочла ли чужака врагом? Лабарту не мог сказать. Глаза ее были слишком темны -- если и мелькнула там тень настороженности, как разглядеть? А голос звучал спокойно, без вызова и насмешки.

– - Я Лабарту, хозяин Аккаде, -- сказал он.
– - Я сегодня приплыл, а завтра утром покину Лагаш.

Женщина подняла руку, отвела волосы с лица, и браслеты со звоном скатились к локтю.

– - Я Инанна-Атума.
– - Теперь ее взгляд словно бы стал легче, а голос -- глубже.
– - Хозяйка этого города.

Хозяйка этого города.

За спиной шумела площадь. Жажда острыми песчинками царапала горло.

– - Прошу, разреши мне пить кровь на своей земле, -- проговорил Лабарту, не отводя взгляда.

Инанна-Атума вдруг улыбнулась, широко, обнажив клыки. А потом подалась вперед и взяла Лабарту за руку, потянула к себе.

– - Только ли крови ты хочешь?
– - спросила она, и в словах ее звенел смех.

Руки ее были уверенными и нежными, полные губы манили.

Лабарту улыбнулся в ответ.

– - Мужчины не могут скрыть от меня своих желаний, -- продолжала хозяйка Лагаша.
– - Если оставишь подношение на алтаре Богини, я одарю тебя ее милостью.

– - У меня есть золото, -- кивнул Лабарту и на миг закрыл глаза. Ее волосы пахли благовонными травами и сладким маслом.
– - Есть серебро и лазурит... Но сперва мне нужна кровь.

Инанна-Атума засмеялась, звонко, запрокинув голову.

– - У меня есть жертва для тебя!
– - воскликнула она, и, не дав ответить ни слова, потянула за собой в дом.

Они миновали внутренний двор, где уже царили сумерки, и оказались в малом святилище. Огонь трепетал в медных и каменных плошках, в углах дрожали тени. У дальней стены стояла статуя богини -- украшенная тканями и драгоценностями в неверном свете она казалась почти живой -- и Лабарту положил перед ней свое подношение.