– - Раньше, -- отозвалась жрица, и голос ее звучал спокойно.
– - Когда я еще была человеком.
– - Она помедлила мгновение, а потом продолжила: -- Я была младшей женой своего мужа, но старшая не родила ему детей, и мои сыновья стали наследниками. Но все же собаки его чаще слышали от него доброе слово. Он не любил меня. Но я другой жизни не знала.

Инанна-Атума говорила спокойно, словно и не о себе рассказывала, а о ком-то, чья жизнь завершилась давным-давно. О ком-то ей почти незнакомом.

– - Ты не из земли черноголовых, -- уверенно сказал Лабарту.

Ему показалось, что она удивилась. Приподнялась на локте, всматриваясь в его лицо.

– - Да... Я жила далеко отсюда, за Евфратом. Люди моего народа похожи были на тех, что поселились на севере.

Жрица задумалась, вспоминая, и Лабарту продолжил за нее:

– - Ты жила в шатре, муж твой владел стадами. Вы кочевали в степи, и бывало, случались сражения -- из-за колодцев и из-за хороших пастбищ...

– - Ты жил там?
– - Инанна-Атума вновь легла рядом. Руки ее коснулись волос Лабарту, принялись перебирать пряди.

– - Расскажи про шрам, -- попросил он.

– - Мой муж часто бил меня. Это след его гнева. Мне было очень больно и страшно, и я думала: "Пусть же он убьет меня, пусть прекратится эта жизнь".

Она говорила легко, без тени былого страдания, но Лабарту словно наяву увидел женщину, стоящую на коленях у входа в шатер. Она закрывала лицо руками, но кровь струилась из-под ладоней, текла по шее, и рубаха на груди промокла, стала красной...

– - В тот день я узнала, что старшая жена моего мужа -- экимму, -- продолжала Инанна-Атума.
– - Она сказала, что моя кровь взывает к ней, и обратила меня.

Жрица замолкла. Звезды сияли в квадратном проеме, ясные и близкие. Казалось, стоит подняться на крышу, протянуть руки к небу, и они окажутся в ладонях.

– - Как твое настоящее имя?
– - спросил Лабарту.

Он думал, что ответа не будет -- так долго длилось молчание.

– - Азу, -- проговорила она наконец.

– - Азу, -- повторил Лабарту. Он знал, что следует делать. Нужно поблагодарить ее за кровь и любовь и вернуться на пристань. Но слова сами просились на язык, и в этот час не было сил удержать их.
– - Давным-давно, задолго до потопа, я был хозяином Лагаша.

Инанна-Атума вновь приподнялась. Тихо звякнули браслеты, качнулись серьги в ушах.

– - Я думала, ты младше...

– - Нет.
– - Лабарту сел и тряхнул головой, откидывая волосы с лица.
– - Я жил здесь две тысячи лет назад. Я помню, как было раньше, когда люди боялись нас и платили нам дань кровью... Может быть, я единственный, кто спасся от заколдованных стрел, единственный, кто избежал смерти.

Жрица покачала головой.

– - Нет, -- сказала она.
– - Еще один спасся, я знаю точно.

Раз я спасся, могли быть и другие... Конечно.

В комнате вдруг стало душно, тесно. Воздух, казалось, звенел.

Еще до того, как Инанна-Атума заговорила, Лабарту знал, чье имя она назовет.

– - Моя хозяйка знала того, кто сумел избежать карающей длани героев, -- продолжила жрица.
– - Рассказывала, что он был красив -- волосы, как медь, такие редко встретишь в наших краях. Но все же он говорил, что пришел из Шумера и родиной своей называл Ниппур.

Эррензи.

Лабарту опустил взгляд и сжал кулаки, чтобы не выдать себя, не сказать лишних слов. Ногти до боли впились в ладони. Воспоминания вспыхивали и гасли, не давая перевести дыхание. Закатное солнце над водами канала, гневные слова и угрозы...

– - Ты знал его?
– - спросила Инанна-Атума.

Лабарту поднял голову. Она уже оделась и теперь поправляла волосы, убирала их под диадему.

Верно, ночь ведь еще только началась... Жрица должна встречать гостей у дверей святилища, приветствовать у порога. А мне пора на пристань.

– - Да, -- сказал Лабарту и принялся искать одежду среди разбросанных покрывал.
– - Я его знал.

Глава пятая

Эреду

1.

Адад-Бааль стоял неподвижно и, словно завороженный, смотрел на бескрайнюю водную гладь. Лабарту и сам не мог вымолвить ни слова -- хоть и видел море прежде, но разве такое? Синее, едва приметно движущееся под безветренным ослепительным небом, зачаровывающее... Недаром с его водами сравнивают синеву сапфиров, а Энки называют хранителем сокровищ.