– - Я не привык сдерживаться, -- проговорил Лабарту.
– - Быть может, я убью их, утоляя жажду.

– - Они твои, -- засмеялся Илку.
– - Делай с ними, что хочешь!

Лабарту рассмеялся вместе с ним, а потом, поднявшись с расшитых подушек, сказал:

– - Ты мой друг, как я могу не принять твой дар? Но, может быть, я и не прикоснусь к ним. Может быть, они вернутся в Аккаде без единого следа от клыков.

– - Может быть, -- согласился Илку, все еще улыбаясь.
– - Просто возьми их с собой.

Глава третья

Нидинту

1.

Рассвело, и первые солнечные блики играли на волнах за бортом. Своевольные, мутные воды Тигра все быстрее влекли корабли вниз по течению, и попутный ветер раздувал паруса. Голоса людей на пристани, крики птиц и шум ветра -- прощание с Аккаде. Впервые за много лет покинуть свой город и отправиться в путь...

После бессонной ночи клонило в сон, и хотелось опустится на тростниковый настил и спать, пока солнце не поднимется к зениту, пока не переменится ветер и гребцы не налягут на весла под окрики корабельщика... Но Лабарту стоял на корме и смотрел на пристань уплывающую вдаль.

Еще затемно город проснулся и ожил -- столько нужно успеть сделать, пока не настало время полуденного зноя. Ремесленники спешили приняться за работу, торговцы открывали лавки... В мастерских при доме Илку уже разожгли огонь в печах, запахло раскаленным металлом и стало жарко, как в разгар лета. А сам Илку, должно быть, беседует с надсмотрщиком за рабами, или идет во дворец в сопровождении писца и телохранителя. В храме жрецы поют гимны и возносят утренние жертвы, а внизу, у подножия зиккурата многоголосая толпа уже заполнила площадь. Кто раскладывает товар, кто торгуется взахлеб, и вот-вот начнется представление с ручными медведями и обезьянами из далеких стран...

Лабарту закрыл глаза. Запахи города отдалялись, исчезали, и почти не заглушали аромата прибрежных цветов, воды и утреннего солнца.

Уплываем. Скоро скроется из виду мой город.

Аккаде. Отсюда, с кормы уходящего в странствие корабля, город этот вновь казался столь же необычным и чудесным, как и трижды по шестьдесят лет назад, когда Лабарту впервые подошел к его воротам. Город, выстроенный по приказу Шаррукина, царская столица, источник страха и порядка. Перед ним трепещут черноголовые и дикие кочевые племена. Люди говорят: нет подобного этому городу, боги благословили Аккаде, дали ему власть и славу.

И вся его кровь принадлежит мне.

Мне не быть сильным, предназначение мое не исполнилось. Но все экимму Аккаде склонились передо мной, и я -- хозяин величайшего города. Я достиг того, чего хотел.

Так ли? Мысль эта не принесла с собой ни гордости, ни покоя. Ничего. Словно это были лишь слова, и ничего не стояло за ними.

Но я хозяин Аккаде. Я...

Солнечные лучи уже касались кожи, ласкали, звали к себе. И Лабарту отвернулся от исчезающего города и взглянул на солнце.

От сердца разлилось тепло, потекло по жилам -- сияющий золотой свет. Еще сильней захотелось спать, и в этот миг Лабарту жалел лишь о том, что нельзя погрузиться в сон прямо так -- стоя на палубе и не сводя глаз с солнечного диска.

Мы плывем вслед за солнцем. Вслед за солнцем...

2.

– - А ты видел море?
– - спросил Син-Намму, глава корабельщиков.

Они сидели под тростниковым навесом и смотрели на проплывающий мимо берег. На финиковые пальмы, величественные и высокие, на акации, подступающие к самой воде, и на заросли тамариска. Ветер был попутным, лодки, не торопясь, шли вниз по течению. У главы корабельщиков не было сейчас особых дел, и он пришел развлечь Лабарту беседой.

– - Море?
– - повторил Лабарту и поднес чашу к губам.. Пиво было отменным -- без сомнения, из кладовых Татану.

Син-Намму кивнул. Лабарту прежде видел его лишь пару раз, но запомнил. Тот выделялся из толпы: рослый, загорелый, со змеей-татуировкой, обвивающей руку от плеча до запястья. Сейчас он смотрел серьезно, выжидательно, словно разговор велся о делах важных, а не о пустяках.

Море...

Холодные серые волны, разбивающиеся о прибрежные камни. Брызги на губах, соленые, как кровь. Крики чаек, падающих к самой воде и взлетающих вновь. Сосны, согнувшиеся от ветра. Чистое небо в разрывах облаков... И девушка с длинными косами, светловолосая, сероглазая, внимательная и немногословная.

Лабарту зажмурился, отгоняя воспоминание. На миг вновь показалось, что в груди пусто, словно кто-то вырвал сердце и пеплом развеял по ветру. Но глубокий вздох, усилие воли -- и все прошло. Лабарту открыл глаза.

Солнечный свет бликами искрился на воде, мерно поскрипывала уключина рулевого весла.

– - Нет, -- проговорил он.
– - Я прожил всю жизнь в Аккаде.

– - Самое время отправиться в путь!
– - засмеялся Син-Намму и подлил ему еще пива.
– - Ты на пороге зрелости, пора повидать чужие края!