– Не как к газетчику!
– вмешался майор Свинерд.

– Со словесностью я не в ладах, полковник. Пусть этим занимаются умные ребята вроде Джонни. Нет, я солдат до мозга костей. Можно сказать, вскормлен из оружейного ствола. Я - боец, полковник, и у меня при себе три ящика скальпов в качестве доказательства.

– Но в настоящий момент - без работы?
– подсказал Дэниелс.

– Вообще-то, я подыскиваю наилучшее применение своим бойцовским талантам, - подтвердил Свинерд.

Повисла пауза. Дэниелс извлек рукопись статьи в из кармана и якобы углубился в изучение текста. Фалконер понял намек.

– Если мне удастся подыскать местечко для себя, майор, - торопливо заверил он Свинерда, - я почту за великую честь предложить вам должность моей правой руки.

– Первого заместителя, то есть?
– вставил Дэниелс.

– Да-да, первого заместителя, - поспешно поправился Фалконер.

Свинерд щелкнул каблуками.

– Я не разочарую вас, полковник. Может быть, мне и не хватает грации аристократа, но, видит Бог, свирепости мне не занимать! Я не рохля, черт возьми, не рохля. Я верю в то, что с солдатами следует управляться, как с ниггерами - быстро и сурово! С кровью и жестокостью, никак иначе, разве не так, Джонни?

– Истинно так, Гриффин, - Дэниелс сложил рукопись, но не торопился убирать ее в карман.

– К сожалению, Фалконер, - продолжил Дэниелс, - мой кузен обнищал на службе родине.

Старой родине, то есть. Наших новых врагов. А это значит, что на новую родину он прибыл с ворохом долгов. Так ведь, Гриффин?

– Фортуна меня подвела, полковник, - признался Свинерд.

Глаз его заслезился, а тик снова усилился.

– Всё отдал армии. Всё, и пальцы тоже! Но остался я ни с чем, полковник, ни с чем. Но много я не прошу - лишь возможность служить и сражаться, да клочок земли Конфедерации, когда мой честный труд завершится.

– А еще ты просишь уплатить свои долги, - настойчиво подсказал Джон Дэниелс, - особенно ту часть, которую должен мне.

– Мне доставит огромное удовольствие восстановить ваши финансовые возможности, - заверил Фалконер, размышляя, сколько же головной боли принесет это удовольствие.

– Вы - настоящий джентльмен, полковник, - сказал Свинерд.
– Христианин и джентльмен! Это ясно видно, полковник, ясно! Я тронут, сэр, тронут до глубины души, - и Свинерд, смахнув слезинку, выпрямил спину, расправив плечи в знак уважения к своему спасителю.

– Я не разочарую вас. Это не по мне, полковник. Свинердам не свойственно разочаровывать!

Фалконер весьма сомневался в правдивости этого утверждения, но решил, что раз Дэниелс - его наилучшая возможность получить генеральское звание, а ценой Дэниелса является Свинерд, то так тому и быть.

– Значит, договорились, майор, - Фалконер протянул левую руку.

– Договорились, сэр, договорились!
– Свинерд ответил на рукопожатие.

– Получаете повышение вы, сэр, получаю повышение я, - он снова обнажил в улыбке гнилые зубы.

– Отлично!
– громко подытожил Дэниелс, аккуратно и показательно опуская сложенную рукопись в карман жилета.
– А теперь, джентльмены, если вы желаете познакомиться друг с другом поближе - нам с мистером Дилейни нужно кое-что обсудить.

Таким образом, предоставленные сами себе, Фалконер и Свинерд присоединились к людям, которые еще толпились в президентском доме, покинув щелкающего по каплям дождя хлыстом Дэниэлса.

– Вы уверены, что Фалконер действительно тот, кто нам нужен?

– Вы слышали Джонстона, - радостно откликнулся Дилейни.
– Фалконер - герой Манассаса.

Дэниелс нахмурился:

– А я слышал, что Фалконера застали со спущенными штанами. Что он даже не был с Легионом, когда тот сражался.

– Обычные происки завистников, мои дорогой Дэниелс, всего лишь выдумки завистников.

Дилейни, довольно развязно ведущий себя с могущественным редактором, достал сигару. Его запас драгоценных французских сигарет закончился, и эта нехватка была, пожалуй, самой серьезной причиной, по которой он желал скорейшего окончания войны.

Для достижения этого конца он, как и Адам Фалконер, тайно поддерживал Север, способствуя его победе подрывной деятельностью в столице Юга, и сегодняшнее событие, подумал он, было и в самом деле прекрасным образцом саботажа.

Он только что убедил самого влиятельного издателя Юга вложить всё огромное влияние газеты в одного из самых тщеславных и бесталанных военных Конфедерации.

Фалконер, по едкому мнению Дилейни, так и остался ребенком, и без своего богатства был бы лишь пустоголовым болваном.