Негры смотрели на проходивших солдат, не выказывая ни малейших чувств. Они знали, что скоро придут северяне, но предпочли не выражать радости по этому поводу.

Дети держались за передники своих матерей, мужчины наблюдали из своих укрытий, а позади них с шипением поджаривались туши, распространяя соблазнительный аромат мяса и бекона по широкой полосе заболоченной местности.

Запах бекона не оставлял Легион почти до середины утра, когда кавалерийский арьергард догнал отступающую пехоту.

Всадники спешились и вели в поводу своих взмыленных лошадей. У некоторых не было седел, вместо них использовали куски тяжелого сукна, а у других были веревочные уздечки.

Продвигаясь на юг, солдаты рыскали по обочинам дороги в поисках подходящей амуниции, выброшенной шедшими впереди пехотными батальонами.

Тут были шинели, палатки, одеяла, оружие - всё это взяли из оставленных складов в Манассасе, но по дороге тяжелый груз просто выбросили.

Собаки Легиона щедро нагрузились едой, захваченной с горящих складов, но теперь выбрасывали ее, по мере того, как росла усталость.

– Больше похоже на поражение, чем на отступление, - проворчал Старбак Таддеусу Бёрду.

– Уверен, что в учебниках об этом напишут как о тактическом отступлении, - с наслаждением проговорил Бёрд. Он получал удовольствие от сегодняшнего дня.

Вид огромного количества сжигаемого добра служил доказательством несомненной глупости человечества, в особенности той ее части, которая находилась при власти, а Бёрд всегда получал удовольствие от таких доказательств повальной глупости. И в самом деле, радость его была так велика, что временами он чувствовал себя виноватым.

– Хотя, не думаю, что ты когда-либо чувствовал себя виноватым, а Старбак?

– Я?
– Старбак был удивлен вопросом, - Я постоянно так себя чувствую.

– Из-за того, что тебе нравится война?

– Потому что я грешник.

– Ха!
– Бёрду понравилось это признание.

– Ты имеешь ввиду жену кузнеца в Манассасе? Какой же ты все-таки глупец! Чувствовать себя виноватым из-за того, что вполне естественно? Разве дерево чувствует себя виноватым из-за того что растет? Или птица из-за того что летает? Твоя вина, Старбак, не в совершении грехов, а в страхе одиночества.

Это замечание настолько задело его за живое, что Старбак оставил его без внимания.

– Вас никогда не беспокоит совесть?
– вместо этого спросил он Бёрда.

– Я никогда не позволял бестолковому блеянию священников смутить мою совесть, - ответил Бёрд.

– Видишь ли, я никогда их долго не слушал. Боже мой, Старбак, если бы не эта война, ты тоже мог быть посвящен в сан. Ты бы венчал людей, вместо того чтобы убивать их!
– Бёрд рассмеялся, раскачивая головой взад-вперед, но неожиданно обернулся, услышав выстрел из винтовки далеко позади Легиона.

Среди деревьев просвистела пуля, и спешившаяся кавалерия повстанцев тут же повернулась, чтобы ответить на эту угрозу. В отдалении появилась группа всадников-янки.

Дождь не позволял разглядеть противника, хотя каждый раз облачко дыма выдавало место выстрела из карабина.

Отзвук выстрела глухо и монотонно доносился несколькими секундами спустя после того, как пуля шмякалась в мокрую дорогу или не причинив вреда пролетала в верхушках сосен. Кавалерия северян стреляла с большого расстояния, полагаясь больше на удачу, чем на меткость.

– Это потребует вмешательства твоих ребят, Нат, - с злорадным удовлетворением сказал Бёрд.

У Бёрда имелись свои твердые убеждения по поводу ружейной стрельбы. Он предпочитал придерживать залпы полка до последнего момента, и верил, что роты застрельщиков должны быть самим меткими стрелками; настойчивость Старбака в постоянных упражнениях в стрельбе превратила одиннадцатую роту в самых смертоносных снайперов Легиона.

Несколько человек, как, например, Иса Уошбрук и Уильям Толби, были прирожденными снайперами, но даже неумелое большинство значительно улучшило навыки после нескольких месяцев тренировок.

Джозеф Мей был одним из этих наименее способных, хотя в его случае улучшению меткости он был обязан очкам в золотой оправе, снятым с мертвого капитана-янки в сражении при Бэллс-Блафф.

Майор Бёрд уставился на длинную дорогу, бегущую прямо между вечнозелеными деревьями.

– Один залп с хорошим прицелом, Нат. Мерзавцы не рискнут приблизиться, и как только поймут, что мы можем и пристрелить, и еще быстрее побегут обратно, так что всемогущий и всевидящий Бог дает нам лишь один шанс послать их жалкие душонки в ад, - он потер тощие ладони.