– Мне это не нравится, Фалконер. На мой взгляд тут попахивает покровительством. Непотизмом! Верно я сказал, Дилейни?

– Непотизм и есть, Дэниелс, - подтвердил Дилейни, не глядя на Фалконера, чье лицо стало похоже на лицо маленького мальчика, которого только что выпороли.

– "Наблюдатель" никогда не поддерживал непотизм, Фалконер, - протрещал Дэниелс своим скрипучим голосом, а потом отрывисто махнул Дилейни, и тот послушно открыл переднюю дверь веранды, впустив на крыльцо изможденное и оборванное создание, одетое в мокрый изношенный мундир, в котором в этот ненастный день незнакомец дрожал от холода.

Казалось, что жизнь изрядно потрепала этого мужчину среднего возраста, с клочковатой черной бородкой, глубоко запавшими серыми глазами и тиком покрытой шрамами щеки.

По всей видимости, его донимала простуда - он без конца утирал шмыгающий нос, проводя затем рукавом о неряшливую бороду с засохшими каплями табачной слюны.

– Джонни!
– без тени смущения поприветствовало это невзрачное существо Дэниелса.

– Фалконер?
– Дэниелс обернулся к полковнику.

– Познакомьтесь с майором Гриффином Свинердом.

Отрывисто кивнув Фалконеру, Свинерд протянул левую руку. На ней, заметил полковник, не хватало трех пальцев, остался лишь большой и мизинец. Мужчины обменялись неуклюжим рукопожатием. Нервный тик правой щеки придавал Свинерду несколько возмущенное выражение.

– Свинерд, - пояснил Фалконеру Дэниелс, - служил еще в старой Армии США. Выпускник Вест-Пойнта... какого года?

– Выпуск двадцать девятого года, Джонни, - Свинерд щелкнул каблуками.

– Служил в Мексике, затем во время Семинольских войн [8] , верно?

– Поснимал скальпов поболее любого из ныне живущих белых, полковник, - поделился Свинерд, ухмыляясь полковнику и обнажая ряд гнилых желтых зубов.

– Одним прекрасным днем снял аж тридцать восемь скальпов!
– похвастался Свинерд.

– И все - своими руками, полковник. Скво, детишек, воинов! Кровищи было по локоть, забрызгивало до подмышек. Когда-нибудь имели удовольствие снимать скальп, полковник?
– со свирепой энергией поинтересовался Свинерд.

– Нет, - выдавил Фалконер.

– Не довелось, - он все еще переживал из-за отказа Дэниелса поддержать кандидатуру Адама, понимая, что за повышение придется платить.

– Все дело в сноровке, - продолжил Свинерд.

– Как и в любом деле, главное - набить руку. Молодые солдаты вечно пытаются скальп вырезать и, ясное дело, ничего не получается. В результате у них в руках оказывается нечто вроде дохлой мыши, - Свинерду шутка показалась смешной, и он, обнажив щербатый рот, с присвистом засмеялся.

– Резать скальп смысла нет, полковник. Не-ет, скальп надо снимать, ну, как кожуру апельсина!
– объяснял Свинерд с очевидным обожанием сей процедуры, которую проиллюстрировал с помощью раненой руки, больше похожей на коготь.

– Если посетите Тайдуотер, обязательно покажу свою коллекцию. У меня три ящичка, доверху заполненные первоклассными скальпами - все обработаны и выдублены, как полагается, - Свинерд, очевидно, решил, что таки произвел неизгладимое впечатление на Фалконера - он льстиво улыбнулся, а щека задергалась еще сильнее.

– Не хотите взглянуть на скальп, полковник?
– вдруг спросил Свинерд, ныряя рукой в нагрудный карман.
– У меня какой-нибудь всегда при себе.

Талисман на удачу, понимаете? Этот вот - семинольской скво. Ну и шумной сукой она была, скажу я вам. Что-что, а уж визжать эти дикари умеют!

– Нет, спасибо, - Фалконеру все же удалось удержать любителя скальпов от презентации своего трофея.

– Так вы виргинец, майор?
– спросил он, переводя разговор в другое русло и стремясь скрыть отвращение, вызванное гнусным на вид Свинердом.

– Из Тайдуотера, как вы сказали?

– Из Свинердов города Чарльз!
– гордо ответил его собеседник.

– Когда-то это была знаменитая фамилия! Разве нет, Джонни?

– Свинерд и сыновья, - сказал редактор, наблюдая за дождем.
– Работорговцы, поставляющие товар виргинской знати.

– Но папаша проиграл весь бизнес, полковник, - признался Свинерд.
– Были времена, когда сама фамилия "Свинерд" означало не что иное, как торговлю ниггерами.

Но мой папаша, поддавшись греху азарта, все спустил. И с тех пор мы бедняки, - произнес он с очевидной гордостью, но Фалконеру было понятно, какое предложение стоит за этим хвастовством.

Редактор затянулся сигарой.

– Свинерд - мой кузен, Фалконер. Родня.

– И он обратился к вам в поисках работы?
– проницательно предположил Фалконер.