Конфедерация, заявляла статья, будет упрочена людьми бесстрашными и дальновидными, а не усилиями военных инженеров.

Автор неохотно допускал, что нынешние лидеры Конфедерации действовали из лучших побуждений, но они были ограничены в своих идеях, и без сомнения, пришло время назначить на высшие должности новых офицеров.

Одним из таких людей был Вашингтон Фалконер, оставшийся не у дел после Манассаса. Бросьте этого человека против Севера, резюмировала статья, и война будет окончена к лету.

Фалконер прочитал статью второй раз и обдумывал, стоит ли ему заглянуть после обеда к Шафферсу, чтобы заказать дополнительную тесьму на рукава и вышивку золотом, которая будет обрамлять звёзды на кончиках его воротника.

Бригадный генерал Фалконер! Он решил, что это звание ему идет.

Дэниелс забрал статью обратно.

– Вопрос в том, Фалконер, стоит ли нам это публиковать?

– Вам решать, Дэниелс, не мне, - скромно заявил Фалконер, спрятав свой восторг, закрывая сигару от ветра и прикуривая.

Ему было интересно, скольких старших офицеров оскорбит эта публикацию, а затем он понял, что он не сможет высказать эти боязливые опасения Дэниелсу, иначе статья может измениться, порекомендовав отдать бригаду под начало кого-нибудь другого.

– Вы тот самый нужный нам человек?
– рявкнул Дэниелс.

– Вы спрашиваете, буду ли я атаковать, атаковать и снова атаковать? Да. Вы спрашиваете, покину ли я Манассас? Нет. Вы спрашиваешь, буду ли я использовать хороших солдат, чтобы копать канавы вокруг Ричмонда? Никогда!

После этого заявления Фалконера Дэниелс хранил молчание. Вообще-то, он молчал столько времени, что Вашингтон Фалконер начал себя уже чувствовать себя глупо, но потом чернобородый редактор заговорил снова.

– Вам известна численность армии Макклелана?
– задал он вопрос, не глядя на Фалконера.

– Нет, точно я не знаю.

– Нам она известна, но мы не публикуем эти цифры в газете, потому что если мы это сделаем, то можем просто довести людей до отчаяния, - Дэниэлс помахивал своим длинным хлыстом, а его голос громыхал, заглушая бурлящие потоки непрекращающегося дождя.

– Это новый Наполеон, Фалконер, под его командованием более ста пятидесяти тысяч человек. У него пятнадцать тысяч лошадей и более двухсот пятидесяти пушек. Больших пушек, Фалконер, смертоносных пушек, лучших пушек, которые могли поставить литейщики Севера, и они выстроились колесом к колесу, чтобы стереть наших бедных солдат в кровавые ошмётки. А сколько у нас бедолаг-южан? Семьдесят тысяч? Восемьдесят? И когда закончится их срок службы? В июне? В июле?

Большую часть армии Юга составляли добровольцы, которые приходили служить на один год, и по окончании этого года выжившие ожидали возвращения домой.

– Нам придётся начать призыв, Фалконер, - продолжал Дэниелс, - если весной мы собираемся разбить этого так называемого гения Макклелана.

– Народ никогда не поддержит на призыв, - сурово заявил Фалконер.

– Народ, полковник, прекрасно поддержит всё, чёрт побери, что приведёт нас к победе, - жестко произнес Дэниелс, - но поведёте ли этих призывников вы, Фалконер? Таков сейчас правильный вопрос. Вы тот человек, что мне нужен? Стоит ли "Наблюдателю" вас поддерживать? В конце концов, вы не самый опытный офицер, так ведь?

– Я смогу привнести новые идеи, - скромно предположил Фалконер.
– Новую кровь.

– Но новому и неопытному бригадному генералу потребуется хороший и опытный заместитель. Разве не так, полковник?
– произнося эти слова, Дэниелс злобно посматривал на Фалконера.

Фалконер радостно улыбнулся.

– Я надеюсь, что вместе со мной будит служить мой сын Адам. Сейчас он в штабе Джонстона, так что у него хватает опыта, и нет более способного и честного человека в Виргинии, - тон Фалконера наполнился почти осязаемой теплотой и искренностью.

Он безумно любил своего сына, не только отцовской любовью, но и с радующим его чувством гордости за несомненные добродетели Адама. В самом деле, Фалконеру иногда казалось, что Адам был его несомненным успехом, достижением, придающим смысл остатку его жизни. Теперь он, улыбаясь, повернулся к адвокату.

– Вы ведь можете подтвердить добродетели Адама, правда, Дилейни?

Но Бельведер Дилейни не ответил. Он просто разглядывал мокрый сад.

Дэниелс со свистом вдохнул и предостерегающе мотнул уродливой головой.