Кинни фыркнул.

– А пока он умывается, ты мне расскажешь, где носило тебя уйму времени, - продолжила адептка, выразительно глядя на трактирщика.

Теперь уже наступила очередь Сорхо фыркать...

Причина длительного отсутствия толстяка называлась: "Море, кокосы, мулатки в бикини", - или, одним словом, отпуск. И, разумеется, в помощи настырной квартеронке он не отказал. Осталось придумать, в чем, собственно, эта помощь должна заключаться...

– Прежде чем переть, сломя голову, ты не пробовала этой головой подумать?
– спросил Сорхо, выслушав более чем сумбурный план по спасению неписей из лап работорговцев (заключался оный в наборе действий: снести охранника в начале входа, дойти до подвала, где рабов держат, вывести их наружу, доложить в ратушу о творившихся в городе непотребствах).

– Она у меня для того, чтобы шлем носить. А еще я в нее ем, - обиженно буркнула Хэйт.
– Может, приготовишь чего-нибудь вкусненького? Ребенок голодный же!

– Какой из?
– скептически уточнил трактирщик, переводя взгляд с адептки на умытого Кинни.
– Может быть, мальчик расскажет, сколько вооруженных... людей в здании, какая выставлена охрана в подвале? Есть ли ловушки по пути к нему? В конце концов, это в его же интересах...

– Расскажет, - серьезно ответил Кинни и начал перечислять...

Хэйт к завершению списка плавно сползла по стеночке: два десятка бандитов Альфиуса и дюжина головорезов Филда, не считая двух "особо жутких", всюду сопровождающих работорговца. Зато - никаких ловушек. Только решетки (запертые) на дверях подвала и псарня с боевыми собаками. Головорезы Филда в подвале с "грузом" дежурят посменно, шестеро днем и шестеро ночью; пятеро из них охраняют рабов, шестой находится у лестницы, ведущей в особняк.

– Малышка, - посмеиваясь, проговорил Сорхо.
– Мнится мне, план по проникновению и захвату стоит заменить на вечеринку с косплеем [20] .

– Что?!
– взревела Хэйт на пределе громкости.

– Костюм горничной, все дела. Тебе пойдет! Юбочка, чулочки, фартучек - м-м-м...

Пока Хэйт соображала, можно ли обматерить глумящегося над ней трактирщика при ребенке, с учетом того, что ребенок-таки не настоящий, Кинни старательно прикидывался табуреткой - предметом интерьера, в смысле.

– Малышка, не разочаровывай меня, включай мозги!
– сменил вдруг тон Сорхо.
– Решетки заперты и изнутри, со стороны дома, и снаружи - в направлении подземного хода, верно?

Кинни отмер, кивнул (хоть и поглядывая при этом с опаской на "спасительницу").

– Ключи у кого есть, в курсе?
– продолжил напирать на мальца толстяк.

Мальчик задумался на некоторое время, что-то подсчитывая и загибая пальцы, затем ответил:

– У хозяина... господина Альфиуса. Еще один комплект где-то в доме спрятан. И у господина Филда, он их вроде бы охране своей отдал - сам-то он в подвал не спускается, а рабов надо кормить... изредка. Больше не знаю.

– Поняла?
– вперив тяжелый взгляд в адептку, спросил Сорхо, а потом еще и передразнил: - "Квест заморочный, но ничего сверхъестественного"...

Хэйт, не будь дурой, догадалась, на что намекал трактирщик: прикончив охранника в конце хода, можно без проблем миновать сам ход - вплоть до запертой решетки. И там об эту решетку биться головой, долго и упорно. Будь в игре Рэй, умеющий обезвреживать ловушки (а значит, и с замком, скорее всего, он бы справился), эта задачка решилась бы, только вот убивец "улетел, но обещал вернуться". Беда в том, что вернется он поздновато...

Только сейчас осознав, во что вляпалась, она развернула список друзей... чтобы увидеть, как тик в тик, на глазах прямо - выцветает имя Монка, покидающего игру. Спешно вызванная фея понесла записку гномке (пока и та не испарилась!) с названием трактира, фразой: "Жду срочно. Срочно-срочно-срочно!" - и стройным рядком восклицательных знаков.

Сорхо, дождавшись "отлета" феи, полюбопытствовал:

– Тяжелую артиллерию вызываешь?

Хэйт хмыкнула.

– Скорее, любительницу косплея. Точнее, любит она аниме, но от одного до другого... Правда, мне не помешали бы пояснения, как связаны чулочки и штурм особняка с тремя десятками воинственных неписей?

Маська нарисовалась минут через двадцать, и за это время Сорхо не только успел поделиться своими соображениями насчет дома Альфиуса и его обитателей, но и усадить квартеронку за чистку корнеплодов. Сам же трактирщик отправился к учителю - кулинару-НПЦ, у которого он (а позднее и Хэйт) перенимал профессию. За костюмчиками для обеих девушек. Вослед ему летели очень-очень тихие, но ни разу не добрые эпитеты от адептки, подписавшейся-таки на эту авантюру...