– Девочки и мальчики, все молодцы, но я вынужден покинуть вас раньше, чем планировал, - сообщил Рэй со слегка виноватым видом.
– Ведите себя хорошо!

И испарился. Кен с Барби тоже засобирались (по предположению хихикающей Маськи, мириться). Хэйт вспомнила, что неплохо было бы посетить жреца Балеона, чтобы провести новый "урок", о чем, не вдаваясь в подробности, и сообщила напарникам. Те милостиво отпустили ее на все четыре стороны.

Хэйт прямой дорогой направилась к портальным вратам, памятуя о том, что уроки жреческие имеют свойство быть сильно растянутыми по времени, а ей еще хотелось порисовать до выхода из игры. Не столько с целью обогащения (хотя поистратилась она за последнее время изрядно), сколько для души. Но этим правильным задумкам исполниться было не суждено; пятая точка адептки, традиционно отвечающая за интуицию, так ей и сообщила, когда под ноги девушке (уже в Велегарде, но до храма не доходя) выкатился чумазый донельзя ребятенок. Мальчонка схватился за подол ее мантии и с отчаянным, душераздирающим стоном, взмолился:

– Укройте меня, тетенька, заклинаю вас! Они убьют меня! Убьют!!!

Адептка встала, как вкопанная, лихорадочно соображая: доля детей среди неписей Восхождения сравнительно мала - из соображений наименьшей жестокости. Ведь (чисто теоретически, разумеется) любой "населенный пункт" Тионэи могла постичь судьба той крепи в орочьих степях. НПЦ в игре вполне себе смертны, только ключевые персонажи, на коих завязаны сложные либо мастерские задания, обладали реликвией "последний шанс", переносящей непися в критическом (менее пяти процентов хп) состоянии в главное святилище анклава. Другой вопрос, что уровни большей части НПЦ позволяли справиться с основными угрозами игрового мира, не особенно утруждаясь. Однако это не относилось к детям-НПЦ: их уровни по умолчанию были малы, а способности - слабы даже в сравнении с новичками из числа игроков. Это означало, что шансы на выживание в катаклизме вроде прорыва Инферно у "малышни" ничтожны.

Ребенок-НПЦ, сталкиваясь с игроком, мог выдать социальное задание, вроде: достать котенка с дерева, купить леденец, проводить до дома потеряшку... Но квест, в котором он подвергался бы смертельной опасности? Число таковых исчезающе мало (опять таки, из соображений наименьшей жестокости: дети в игре не должны погибать), а штрафы за отказ невероятны.

"Малец напутал", - пришла к выводу Хэйт.

– Где я тебя спрячу? Под подолом?
– строго спросила она мальчугана.
– И что стряслось с тобой, поясни... вменяемо.

– Да хоть бы и под ним!
– перемазанную рожицу исказила гримаса страха.
– Где угодно, лишь бы... Поздно.

Он осекся, задрожав, как осиновый лист на ветру, выпустил материю из пальцев, осел на мостовую безвольным кулем.

Хэйт, завидев оповещение, изменилась в лице.

– За спину!
– прикрикнула она на отчаявшегося мальчишку.
– Те бугаи по твою душу?

Адептка указала на двух амбалов, вынырнувших из переулка и агрессивно прущих в их сторону.

– Д-да, - выстукивая зубами барабанную дробь, ответил ребенок.
– В-вы с-спасете м-меня?

– Да куда же я денусь?
– в сердцах выпалила Хэйт.
– Не трясись ты...

Оповещение о принятом задании она смахнула - мешало обзору. Бугаи, заметив цель (широкой спину квартеронки назвать было трудно), замедлились, растянули ряхи в ухмылках. Хэйт отстраненно подумала, что по легкому пути пошли дизайнеры, прорабатывавшие образы игрового "криминалитета": рожи пошире, под стать кулакам, выражение на них (рожах, а не кулаках) позадиристей - и готов образ "злодея", только детсадовец не опознает.

– Дамочка, двиньтесь-ка в сторонку, - процедил один из бандитов.
– А ты, поганец, подь сюды. Живо!

"Зато перевод забавный", - хмыкнула мысленно адептка, совершенно не торопясь выполнять указания.

– Что вам нужно от ребенка, господа?
– склонив голову набок, вернула ухмылку грубиянам девушка.

Посох из инвентаря переместился в обычный свой слот: в мирной зоне игрок не может атаковать НПЦ, но при нападении оного может обороняться.

– Не ваше дело, - сказал, как сплюнул, второй бугай.
– Задохлик, потроха твои гнилые, от бабы отлипни и к хозяину!

Хэйт подобралась, поведение нахалов спокойного разрешения конфликта, похоже, не давало.

– Велегард - вольный город, - проговорила она.
– Тут нет хозяев и работорговли. Стража!

И с садистской улыбкою наблюдала за сбоем "поведенческого алгоритма" - вытянувшимися физиономиями бандитов.

– Он нашему хозяину должен!
– зачастил с объяснениями тот, у коего в графе "интеллект" хоть единичка, да значилась.
– Еще и украл цацку фамильную. Вора выгораживаете, дамочка.