Шрифт:
– Чуешь?..
Чего Хэйт точно не ожидала, так это того, что сделала орчанка в следующий миг. Откинувшись на деревянную спинку дурно сколоченного стула, она, смежив веки, глухим, завораживающим голосом, продекламировала:
– Вы встречали рассвет в одиночестве? О, тогда вы, конечно же, знаете, Как легко для других быть - пророчицей, Задыхаясь от собственной слабости.Затем ухмылка вернулась на лицо Барби, будто бы маска, случайно сдернутая в суматохе бала-маскарада, снова вернулась на исконное место.
– Рифма ни к черту, ну да на то она и импровизация. Это про тебя, баба-бафф, хотя, по правде-то, во всех оно есть.
– Оно?
– эхом переспросила Хэйт.
– Одиночество. Только одни им наслаждаются, других оно гнетет, а третьи - делают вид, будто смирились с ним. Мы засиделись, а мужики наверняка закончили болтовню о делах. Пойду я.
Барби швырнула на стол золотой и испарилась, оставив адептку с ворохом эмоций и мыслей...
Она вывалилась в реал в таком раздрае, что, увидь ее кто, сказал бы - пьяная. Зеркало в прихожей отобразило всклокоченную девушку с мечущимся взглядом и дрожащими руками... А потом Вероника встретилась с глазами своего отражения, и ее затянуло...
Лица. Нет, не лица: раскрытые рты, шевелящиеся губы... Голоса... Разные, от совсем чужих до смутно знакомых, но ни одного - родного. Нужного...
– Нам очень жаль... Смерть наступила от...
– Пожалуйста, подпиши...
– Что это?
– Твой отец согласился бы...
– Что это?..
– Для блага клиники...
– Что это?
– Мы все понимаем, как тяжело тебе сейчас, но ты должна...
– Что это?!
– Люди лгут, девочка. Лгут, когда им это выгодно.
– Что?.. Что?!
– Это в твоих же интересах!
– Что это?! Цена их жизней? Цена дружбы? Мрази, мрази, мрази! Ненавижу!..
...В себя Вероника пришла от холода. Это происходило каждый раз, когда ее так вот "затягивало", тело словно индевело... Вместе с чувствами, всеми, кроме боли. К счастью, с каждым годом такое случалось все реже.
Девушка добрела до ванной комнаты, включила воду погорячее, умылась.
– Не буди лихо, пока оно тихо, - негромко, просто для того, чтобы услышать свой собственный голос, произнесла Вероника.
– Барби-Барби...
Орчанка, хотела она того или нет, разбередила рану. Но была и светлая сторона: на этот раз все прошло много легче обычного, с меньшими последствиями и треволнениями. Вероника только не могла понять, чья это заслуга. Хотя кое-какие соображения у нее имелись...
– Здравствуйте, Станислав Анатольевич, - несколько минут спустя сказала она в прижимаемый к уху мобильный, от волнения перейдя на обращение по имени-отчеству.
– По поводу уроков для детишек в детдоме - я согласна.
– Это здорово, Белозерова. С тобой там все в порядке? Ты не...
– Не заболела, головой не ударялась, не делала ничего предосудительного, - поспешила заверить девушка, только заметив, что час-то уже довольно поздний.
– Надеюсь, я вас не разбудила?
– Нет. Сможешь во вторник, с трех до шести? И... Белозерова, у тебя точно все хорошо?
– Ага, - как можно беззаботней отозвалась Вероника.
– Смогу. Хорошей ночи, Станис... Стас. И спасибо.
Не дожидаясь реакции собеседника, она сбросила вызов.
Не оставлять за собою неоплаченных долгов - это было одно из правил, нарушать которые она не считала возможным.
– А теперь - спать.
"Переваривать" историю Рэя, его "карьеру" ПК-шника, Вероника не намеревалась: у всех есть свои скелеты в шкафу, кому, как не ей, знать об этом?..