Повезло, что все пятеро оказались бойцами ближнего боя (точнее, любителями двуручников), а то все могло повернуться совсем неблаговидной стороной.

– Сейчас... отомрут, - между ударами проговорила Маська.

То, насколько она напряжена, выдавала дрожь в голосе гномы... Хэйт накинула регенерацию малой, запулила каменным кулаком, как и намеревалась, в ближнего к ней головореза. Оглушение не прошло, и громадный меч непися обрушился на выставленный Маськой щит с такой силой, что он раскололся бы, будь это возможно. Удар же гада, ослабленного немощностью, заставил Хэйт все бросить и начать лечить гномку.

...Капля - раз - пауза... Хэйт словно вернулась в келью жреца и, хоть никаких капель не было и в помине, она слышала мерный звук их падения. Тлен - пыльца - угольки - лоза - немощность. Капля! Лечение гноме. Два - пауза... Регенерация - когти мрака - тлен - каменный кулак. Капля: лечение! Три - пауза...

Крит на девятьсот восстановленных гноме хп и смерть третьего (по порядку убиения) головореза случились одновременно. Кто удивился больше, Маська или Хэйт, первый раз опробовавшая действие пассивного умения "сосредоточенность" в бою, а не в безопасной комнатушке учителя, сложно было сказать.

Вскрикнула светловолосая рабыня и тут же зажала себе рот ладонью. Оба головореза отвлеклись, один с рыком рванул в сторону клеток, заставив отшатнуться тех рабов, что способны были держаться на ногах. Все они следили за схваткой, молча, недоверчиво, будто не верили своим глазам. Кто-то безмолвно шевелил губами - наверное, в молитве...

Лоза затормозила подонка, ринувшегося обрывать жизни беззащитных людей, а критическое поражение тленом взбесило второго.

– Ты его сорвала, ушастая!
– укорила адептку Маська, пытаясь оглушить непися, развернувшегося к Хэйт.

– Тащим, мелочь, не вопи!
– бодро отозвалась Хэйт, отпрыгивая назад.

Медленно, слишком медленно двигаются мистики в сравнении с файтерами: головорез разогнался, на бегу выставив двуручник острием к адептке. "Точнее, тащили", - безучастно подумала Хэйт, когда непись проткнул ее насквозь, словно она была бабочкой, а массивное оружие - булавкой. Что-то о кровотечении, слабости, оцепенении, цифры урона, ржаво-красные кляксы перед глазами - предсмертная анимация.

"Глупо, почти же"...

Она не додумала: головорез, удерживающий обеими руками меч, вдруг как-то странно вздрогнул и осел на пол. Оружие, вывалившись из тела адептки, с тихим звоном упало рядом. Пушистая серая с темными пятнами кошка облизнулась.

– Хэтти?!
– изумилась адептка, мгновение назад попрощавшаяся с жизнью.

Кошка серой тенью метнулась к последнему, пятому неписю.

– Потом, - скривила личико гнома, отмахиваясь.
– Добить надо...

Хэйт кивнула, откупоривая эликсир здоровья: малая "истину глаголила", сначала нужно было разобраться с элиткой, а уже потом "разговоры разговаривать". Но кошечку она-таки заскринила, чтобы не смогла гнома отвертеться от беседы.

Головореза ушатали довольно быстро. Хэйт прикинула разницу в скорости убиения этого непися и предыдущих (не считая того, что разбился от Маськиного крита) и присвистнула. Гад упал очень быстро, притом магических критических с ее стороны не прошло ни разу, а гнома чуть ли не все время простыми ударами била, без умений - видимо, на откатах была.

– Среди вас есть девочка по имени Линни?
– спросила громко адептка, сбивая засов с ближайшей клетки.

Трупы несчастных, погибших перед их с Масей приходом в подвал, испарились, но и без того картина была мрачной до отвращения; Хэйт как можно скорее хотелось вывести людей и выйти самим. И совсем хорошо было бы закончить квест.

На Линни указали, хоть и не сразу: девочка лежала в углу дальней от входа клетки, свернувшись в клубок под грязной тряпкой, раньше, наверное, бывшей шалью. Лежала и ("Да как так-то?!" - мысленно возопила Хэйт) не шевелилась.

– Линни?
– адептка осторожно потрясла девочку за плечо.
– Что с ней?

Вопрос адресовался неписям, делившим одну клетку с малышкой.

– Эти, - ответила женщина, махнув длинными спутанными волосами в сторону трупов тюремщиков (их, к слову, в это время обшаривала Мася на предмет поиска полезностей).
– Сказали, что брат ее сбежал. Ее тут бросив. И что его поймали и убили. Заболела, небось, от горя...

– Больная - не мертвая, - устало выдохнула Хэйт.