Не сдаваться. Сопротивляться. Так сказала Эша.

И я продолжал сопротивляться. Бился, точно лягушка, попавшая в крынку с молоком.

Образы сменяли друг друга, перетекали, гасли и появлялись снова. В них были люди. Много людей. Некоторых терзали другие люди, некоторые в одиночестве корчились на крестах, другие же бились в руках или лапах какого-то странного создания, постоянно менявшего собственное обличие. То оно огромное, размером с целый дом, то становится не больше ребенка. Но всегда ее жертвы вопят и корчатся от невыносимых мук. Кровь, внутренности, куски лет. И так по кругу.

В какой-то момент понял, что не только я их вижу, но и они меня. Тянут руки, просят помочь, освободить. И дотянулись. Множество рук ухватились за доспехи, рванули в разные стороны. Обрывая мягкую плоть, разбрызгивая фонтаны крови, раздирали металл на части. Скрежет и крики слились единой адской какофонией. Я отбивался, но движения выходили вялые, а усталость накапливалась стремительно. Ни толком вздохнуть, ни повернуться. Кругом искаженные лица. В них надежда, ненависть, отчаяние, боль... что-то еще. Их глаза сверкают. Они искорежены и изранены, изнасилованы и убиты, но все еще продолжают существовать в моей голове.

В голове...

Только в голове...

Наверняка суккуб где-то рядом, за гранью, между явью и кошмаром. Тянет из меня силы в надежде сохранить своему поводырю подобие жизни.

Но игровой интерфейс все еще при мне.

Меня опрокинули, навалились сверху. Обезумев, люди

Впивались пальцами и зубами в мою плоть, рвали. Возможно, это всего лишь наваждение, игры чужого сознания, но боль от наносимых мертвецами ран была самая что ни на есть настоящая.

Все это только в голове... Значит, все способности, которые я использую, будут иметь место в реальном мире. Только там.

На краю сознания мелькнуло сомнение, что в прошлый раз, пытаясь отомстить за мнимую смерть Эши, дал свободу огненной стене. В реальности же от нее не было и следа. Что, если то же самое повторится и сейчас? Но боль не позволяет раздумывать долго. Возможно, это и к лучшему.

Я не услышал привычного грохота, не увидел яркой белой вспышки, но эффект использования заклинания почувствовал незамедлительно. Гнет вязкой вони отхлынул, а меня, будто жертву кораблекрушения, выбросило на берег, где снова можно дышать, не боясь, что очередная волна накроет и больше не выпустит.

Растянулся на полу, но отлеживаться себе не позволил. Меч и щит действительно выронил, но и тот и другой валяются тут же. Подхватить, подняться на ноги. Суккуб со злобным рычанием корчится шагах в трех. Ее кожа черна от ожогов, облетает пеплом, но в то же время невероятно быстро регенерирует. Не пройдет и нескольких минут, как на твари не останется ни царапины.

– Когда же ты сдохнешь?!

Да и поводырь немного оклемался, снова пытается шевелиться. Ничего, сейчас разберемся. Оставив суккуба корчиться на полу, бегом бросился к горе мертвой плоти.

Осколки камня и металла вспороли брюхо чудовища, сильно поранили шею.

Привычный хлопок возвестил о попадании. Рядом охнуло.

Поводырь затрясся, заурчал, точно огромный трактор.

Сорвался с места, метнулся в противоположный конец секции. За спиной нарастал рокот, а потом пол заходил ходуном, в воздух поднялся весь мусор, что мертвое создание умудрилось раскидать вокруг себя. Сквозь весь этот гвалт просочился болезненный вопль суккуба - похоже, на орехи досталось и ей. А вот меня сия чаша почти миновала - успел выскочить из секции. В спину ударило порядком ослабевшей шрапнелью. Ничего страшного.

Возвращался обратно быстрым шагом. Поводырю понадобится время, чтобы снова накопить силы на столь серьезное выступление. И хорошо бы этого времени ему не дать.

Суккуба нигде не видно. Ну да и плевать на нее. Что толку пытаться убить ту, кого нельзя убить. Главное, снова не пустить в голову. А вот куча гнилой плоти там, где недавно стояли кресты, еще шевелилась. Не мудрствуя лукаво, подскочил к монстру и несколько раз со всей силы рубанул того в основании шеи. Сначала набок склизким дырявым мешком сполз горб, затем по полу покатилась голова.

Все.

Некоторое время стоял в ожидании неведомо чего. Наверное, опасался, что голова каким-то невероятным образом вернется к телу и снова прирастет к нему. Или просто появится новая. Нет, не случилось. Громоздкое тело поводыря напряглось, затем начало раздуваться.