— Ты вернешься?

— Конечно, — уверенно сказал он.

И не солгал.

Он ощущал, что его жизнь еще как-то сместилась — пока неясно, но надежда, в которую он страшился поверить, чтобы не сглазить ее, явно приблизилась, засветила ярче, как отблеск незнакомой звезды здесь, на Земле — призрачно, неуверенно, и никто не скажет, превратится ли она в настоящий свет или сгинет бесследно…

— Конечно, — повторил он. Присел на кровать и сказал просто: — Я теперь хочу быть с тобой. Ты как смотришь на это дело?

Она уткнулась в одеяло.

— Навсегда, — тихонько ответила через пару секунд.

Тень ощутил огромную радость, но постарался не дать ей хода.

— Ну и славно. Слушай-ка, оставлю я тебе малость наличности, а? Этот старый жук, небось, у вас на каждом шагу копейку отжимает?..

— Есть немного, — она засмеялась.

— Держи. Ну, до встречи.

Он хотел лишь бегло поцеловать ее, но она вдруг обхватила его, прижалась со всей силы, он неожиданности он чуть не упал, успел опереться на руки.

— Ну, будет, будет, — смеясь, говорил он, а Снежана все не отпускала… наконец, он с удивлением обнаружил, что она плачет.

— Ты что?!

Она всхлипнула:

— Я… я боюсь, что мы больше не увидимся.

Он даже рассердился:

— Тьфу ты! Типун тебе на язык!.. Все, я пошел. Даже не думай, поняла? — внушил он строго. — Поняла?

— Да…

— Все, пока!

Барон дрых, страдальчески, похмельно похрапывал. Тень прошел в служебный кабинет Тараканыча — маленькую комнатку, оборудованную телефоном.

— Откуда он звонил? — спросил Тень, разумея Деда.

— Из офиса! Прямо из офиса и звонил… — замельтешил было Тараканыч, но Тень махнул рукой, набрал знакомый номер.

Дед снял трубку на первом звонке.

— Это я, — сказал Тень.

Разговор был короткий. Дед просил срочно приехать. Есть, мол, большая тема. Тень поведал, что Барон пока не транспортабелен, надо будить, приводить в человеческий образ…

— Ничего, — согласился Дед. — Так даже лучше будет. Скажешь потом, что сам проснулся и пошел ко мне. Ясно?

— Понял.

— Вот и ладно. Машину вышлю, подъедешь.

Тень положил трубку, вперил в Тараканыча внимательный и сумрачный взгляд. Тот почтительно затих.

— Я сейчас поеду, — веско объявил Тень, — а ты…

И внедрил в разум прохвоста, как тому надлежит разъяснить Барону отсутствие соратника: сам, дескать, проснулся и ушел. Никаких звонков, никаких машин…

— Так надо, — сурово заключил Тень. — Все понял?

— Понял, понял! Все усвоил, все как надо сделаю…

— И еще одно.

— Слушаю, слушаю.

Тень сделал паузу.

— Эта девушка… ну, ты понял: Снежана…

— Да-да-да…

— Так вот. Я буду ее навещать. Понял? Смотри же, чтобы с ней все было хорошо. Уразумел?

Тараканыч, конечно, все уразумел, все усвоил, стал клясться, божиться, что ни один волос с головы девушки не упадет, что она будет здесь как сыр в масле… Тень поморщился, заткнул фонтан горячих словес:

— Ладно, ладно, знаю я ваше масло! Но смотри, чтобы ничего плохого с ней…

И тоже дал старому пердуну денег — не повредит.

На том расстались. Тень вышел на крыльцо, а через несколько минут подкатило и авто: малолитражка старой конструкции, но чистенькая, ухоженная. Поехали.

В дороге Тень сперва нянчился с мыслями о минувшей ночи, вызывал в памяти лицо Снежаны и ее крепкое, цветущее тело, горячее от страсти. Но потом эти сладкие воспоминания сами собой вытеснились буднями, уродской прозой жизни.

Примерно с тех пор, как ему, Тени приснился тот необычно яркий сон, в жизни консорциума начались проблемы.

Наверное, они начались раньше — полгода не срок. Только нарастали исподволь, зловещий волдырь не был виден, а вот тогда, ранней весной он впервые обозначился на поверхности событий.

Если кратко, то у консорциума появился соперник. Два не таких уж молодых, но адски амбициозных деятеля, совладельцы торговой фирмы, начали агрессивно и жестко захватывать рынок, поддавливая дедовских. Сначала-то все вроде тихо-мирно, работают две коммерческие компании, друг другу не мешают… ну, а потом возникла типичная ситуация двух медведей в одной берлоге. Впрочем, тогда еще все оставалось в рамках приличия, и даже переговоры состоялись.