– Твои волосы... потрясающие.

Он улыбнулся и поерзал на месте.

– Ты не выбьешь меня из колеи комментарием про волосы. Я определил тебя глазами.

Я почувствовала себя беззащитной, что он так быстро раскусил меня.

– У тебя всегда были такие волосы?
– поинтересовалась я, пытаясь игнорировать его коментарий. Он рассмеялся, более раскованно, чем я слышала раньше.

– Не совсем. Это больше то, что я унаследовал. Напоминает природный камень. Это...

– Опал.

– Да.

Улыбка, которой он одарил меня, отличалась, она была подлинной. Я мгновенно поняла, что это была улыбка, которую я не часто видела и было еще что-то очевидно ... я улыбнулась в ответ.

Когда мы приехали к Музею Современного Искусства, двери были закрыты, с объявлением на парадной двери, что выставка не откроется до завтрашнего дня.

– Вот досада, - произнесла я.

– Не совсем. Так лучше. Все место в нашем распоряжении.
– Феникс не остановился у главного входа. Вместо этого, он обошел вокруги постучался в маленькую неприметную дверь, с пометкой ВЫХОД.

– Феникс, ты не можешь...

Дверь открылась. Маленький лысеющий мужчина уже стоял внутри. Когда он увидел Феникса, он отошел в сторону, открывая дверь, приглашая нас внутрь. Феникс посмотрел на меня с лукавой усмешкой.

– Как я и говорил. Не так уж плохо.
– Он протянул руку по направлению к дверям и затем проводил меня внутрь.

Лысый мужчина пожал руку Фениксу и сказал нам, что у нас есть час, пока не прибудет следующая смена. Затем он оставил нас одних.

– Вау. Это было потрясающе. Кто это был?

– Кто-то, кто задолжал мне, - сказал Феникс, и я знала, что больше он ничего не скажет. Думаю, действительно не нужно знать, не тогда, когда было так много других, более насущных вопросов.

Выставка была удивительной. Некоторые экспонаты были все еще в ящиках, ждущие, чтобы их повесили, но мы увидели большую часть этого.

– Так, тебе нравится современное искусство?
– спросила я, когда мы проходили через секцию абстрактной скульптуры.

– Честно говоря, это не самое мое любимое. Я предпочитаю Ренессанс.
– Он наблюдал за моей реакцией.
– Но я знал, что тебе понравится. Уверен, что ты была на миллионе выставок со своим дружком Грегори, но я знал, что это будет хороший шанс, что ты не видела этих работ.

Я заставила себя улыбнуться, но не ответила. Я была слишком растеряна, чтобы признаться, что никогда не была на выставке с Линкольном. В действительности, я нигде не бывала с Линкольном. Мы постоянно тренировались.

– Сейчас моя очередь?
– произнес он, когда мы продолжили идти через огромные комнаты.

– Для чего?
– спросила я, внезапно занервничав.

– Чтобы задать вопрос.

Я нахмурилась.

– Наверное.

Он поправил рукава. Движения выглядели настолько небрежно и нормально, и все же они были настолько точными. Я задалась вопросом, сколько практики потребовалось от перехода ангела к человеку. Он чувствовал себя больше ангелом или человеком теперь?

– Почему ты так боишься стать чем то большим, нежели обычной?

Я непроизвольно опустила глаза. Из всего спросить это. Я почувствовала слезы, и напряженно заработала, в попытке сдержать их и взять контроль над собой. Я попыталась сосредоточиться на других экспонатах: искривленная велосипедная скульптура, запутанный карниз, случайные части из ящика рассыпанные по земле.

– Я не, я просто... не хочу выносить это на всеобщее обозрение.

– И ты думаешь, что будучи Грегори, поставит тебя в такое положение?