– За тем, что захватывает тебя, - ответил он, охватывая рукой переполненную обедающими людьми комнату.

– Я запуталась.

Он покрутил свой бокал вина, оставляя внутри густые разводы, которые медленно стекали вниз в кроваво-красный бассейн. Он наклонил бокал в мою сторону.

– Вот. За тебя. Наши знания несоизмеримы, наша сила вне всякого сомнения. Я только мог знать какого вкуса вино, я не мог сделать глоток или ощутить его на языке. Я знал кислоту лимона, но не мог поморщиться от нее. Стало просто невыносимо быть свидетелем силы солнца и наблюдать, как оно сушит пустыню, сжигает лес дотла, и все же я не мог ощутить его тепло на своей коже. Вот почему вы ощущаете физическими чувствами наше присутствие рядом. Эти чувства определение человеческой силы и их слабости.
– Словно щелкнув выключателем, он снова вернулся к более привычному, обольстительному тону.
– Существуют некие чувства, некие связи, некие ощущения… - Он медленно вдохнул и выдохнул, не торопясь, я уверена, для моей же пользы.
– Плоть к плоти. Ни одно знание, не важно, каким бы великим оно не было, не сможет понять этой связи. Только люди. – Он ни разу не моргнул.

Его глаза, о Боже. Он не сказал ничего непристойного, но это не имело значения, он заставил прозвучать это…так чувственно. Мое сердце пустилось вскачь, и я не знала куда смотреть. Как он ушел от кажущейся такой искренней в одну минуту до невероятно сексуального подтекста в другую? Как я до всего этого дошла, если я буду и дальше задавать вопросы, кто-нибудь принесите мне воды, иначе я сгорю!

Я задержала свой взгляд на открывающейся и закрывающейся кухонной двери. Я заставила себя не смотреть на него, не смотреть ему в глаза. Мне и не нужно было, в любом случае. Я знала, даже не смотря на него, что по его лицу уже расплылась улыбка, наслаждаясь моим смущением. Я начала считать про себя до десяти, чтобы собраться с мыслями. Я заговорила, когда дошла до семидесяти-пяти.

– Итак…, - я обхватила рукой стакан и сделала большой глоток. Он был пуст. Он был пуст. Я бросила на него взгляд. Он немного подрагивал, сдерживая смех.

– Итак…? – подсказал он.

– Мне просто любопытно. Я имею в виду, я не очень религиозна…но ты встречался… Ну ты знаешь…?

– С Богом? – подпрыгнул он.

– Ага. – Я бы никогда не подумала, что мне придется прибегнуть к Богу, чтобы сменить тему.

Клаудия вернулась с пиццей. Я съела быстро, помогая себе руками, чтобы собрать кусочки. Феникс же ел медленно, и я почувствовала, что он пристально смотрит на меня. Это должно было обеспокоить меня, но я, как ни странно, начинала чувствовать себя все более и более уютней рядом с ним. В первый раз за всю ночь, я позволила себе физически расслабиться на стуле. Он едва не рассмеялся, словно знал, о чем я только что подумала, затем продолжил наш разговор.

– Это не так, как люди рассказывают в сказках, Вайолет. В каком-то смысле, для нас это даже сложнее, нежели для людей, чтобы узнать ответы на те вопросы. – Он снова был далеко. Когда он позволил занавесу рухнуть, было легче увидеть его другого – мирского, увидеть глубину его глаз, спокойствие черт.

Он заметил, что я рассматриваю его и его тон смягчился.
– Во всяком случае, существование будучи настолько мощным, что способно создать жизнь и миры, не нуждается в том, чтобы быть открытым любому другому существу если не пожелает.

– И все-таки Он? Я кто-нибудь знает наверняка? – спросила я.

– Очевидно.

– Тогда кто?

– Только те ангелы, которые приняли меры настолько исключительные, что они не были бы возможны без ведома и, возможно, помощи высших сил. Они известны как Единственные – те немногие, которые были повышены за пределы нормального ранга…к чему-то еще. Осталось только двое, которые мне известны.

– Ладно. Я слушаю. – Что? Ему нужна барабанная дробь что ли?

– Меч Михаила … и его противоположность, Звезда Люцифера.

Я проглотила комок в горле.

– Как… дьявол… Люцифер? – тихо произнесла я, боясь, что соседние столики могут услышать.

– Если для тебя так будет легче, - ответил он, слегка качнув головой.

– Так ад существует?

– Нет….и да. Это хорошая перспектива, что у людей есть добро и зло. Было бы проще, если бы это было так. Если бы это было основой, однако… если все это разделить на одно и другое, Рай и Ад – это бы означало, что ангелы Рая не могут ошибаться, а ангелы Ада не могут творить , эффективно оставлять ангелов без свободы воли, но это не тот случай. В рамках Обители Ангелов существует равное количество ангелов света и ангелов тьмы. На каждого ангела, который предлагает мост, чтобы перейти, существует ангел, который предлагает кому-то окунуться в мутные воды. Без этого свободная воля была бы невозможна.