Капитанов я, разумеется, застала у Милы. Они сидели в уголочке, мрачно нахохлившись, из чего я сделала вывод, что у них служебные неприятности. Если у Лешки неприятности на личном фронте – к примеру, снова поругался с родственниками или очередная пассия его бросила, – то он выглядит просто несчастным, но не мрачным. А у Бахчиняна вообще личных неприятностей не случается – его все любят: жена, трое детей, теща, многочисленные армянские родственники, а также все без исключения особы дамского пола (я тоже).

Я переглянулась с Милой, показав глазами на дальний столик – что, мол, с нашими капитанами такое?

Она в ответ развела руками – по всей видимости, дело серьезное, сама попробуй выяснить…

– Привет, мальчики! – осторожно начала я, подсаживаясь к капитанам с чашкой кофе. – Что это вы такие расстроенные?

– Будешь тут расстроенным… – проворчал Творогов. – Начальство каждое утро стружку снимает, вот уже вторую неделю никакого покоя нет! Каждое утро вместо зарядки мордой по столу возят! Еще немного – вообще уволят или в постовые переведут…

– Ну, уж будто! – не поверила я. – Да если таких толковых сотрудников, как вы, увольнять, кто тогда преступников ловить будет? Такие классные специалисты на дороге не валяются!

Обычно Леша Творогов ведется на лесть, причем особенно успешно – на грубую и примитивную, но на этот раз он ее просто не заметил. Даже не взглянул на меня, только горестно вздыхал и размешивал ложкой кофейную гущу. Значит, дело действительно плохо.

– Давай я тебе погадаю! – предложила я, незаметно подмигнув Бахчиняну.

Отняла у Леши чашку, перевернула ее, дала кофейной гуще стечь и принялась фантазировать, разглядывая коричневые кофейные узоры на стенках чашки:

– Вот тут, видишь, видны ступеньки, ведущие наверх, а над ними просматривается звездочка, причем большая… так что тебя наверняка в скором будущем ждет повышение по службе, ты наконец получишь майорскую звезду…

– Какую звезду! Что ты несешь! – вспылил Творогов и отнял у меня чашку. – Да нас с Ашотом вообще скоро уволят!

Он опустил глаза в стол и замолчал.

– Что с тобой сегодня? – спросила я, старательно показывая обиду, даже слезу очень удачно в голос подпустила.

Но Творогов даже не взглянул в мою сторону.

– Понимаешь, Вася-джан, – ответил за друга Бахчинян, – на нас висит нераскрытая серия квартирных краж. Почти год орудует у нас в районе шайка, грабят квартиры богатых людей. Мы с Лешей это дело ведем. Уже шестая кража – и никаких зацепок.

– Седьмая, – подал голос Творогов.

Из этого я сделала вывод, что он все же слушает наш разговор, а не просто молча страдает. Бахчинян, однако, на слова напарника никак не отреагировал.

– А почему именно сейчас начальство на вас взъелось? – спросила я, чтобы показать свой интерес к рассказу.

Вообще-то мне не терпелось поговорить с ними о своем, о девичьем, но если хочешь, чтобы тебя выслушали, сначала умей выслушать других… Это дядя Вася так говорит, и я с ним совершенно согласна.

– Да такое дело, Вася-джан… на прошлой неделе эти ловкачи обнесли квартиру дочки самого Корсакова!

Произнеся эту фамилию, Бахчинян поднял глаза к потолку, из чего я сделала вывод, что Корсаков – это очень большой начальник.

– Богатая квартирка? – оживилась я.

– Ну, – буркнул Лешка, – там дочка замужем за каким-то крутым перцем. Квартира из пяти комнат, набита добром разным под завязку.

– Обнесли по полной, – подтвердил Ашот. – Корсаков – это заместитель начальника городского управления, и он эти кражи взял под свой личный контроль, так что теперь каждый день звонит нашему шефу…

– А тот мордует нас! – закончил за друга Творогов.

– А почему вы уверены, что это одни и те же люди орудуют? – поинтересовалась я.

– Почерк схожий, – ответил Ашот. – Работают каждый раз около двенадцати часов дня, дверь квартиры открывают без взлома, значит, как-то достают ключи. Действуют очень быстро, значит, точно знают, где и что искать. Берут в основном драгоценности, наличные деньги, дорогой антиквариат…

– Наличные деньги сейчас мало кто в доме держит! – усомнилась я. – Все теперь умные, деньги держат в банке…