– Пятьсот двадцать пять? У вас столько живут?!

– Ты дослушаешь или нет?
– Адэль кинула на Стивена озлобленный взгляд, - Когда мне было четырнадцать, до наших краев добрались очаги Великой Войны. Сражались все кто мог. Все, кто хотел жить. И я в их числе. Я ушла из дома и через семь лет оказалась в Гароне. А ещё через год, в последний день войны, я умерла. Мне было тогда двадцать два. Но вместо того, чтобы попасть в одну из обителей душ - Горгота или Сартраса - моя душа, предстала перед демиургом. Он сделал меня йараем - высшим духом, задача которого оберегать живых. Следующие пятьсот лет я провела на горе Йараев, во дворце демиурга, направляя и оберегая человеческие судьбы, и провожая души умерших в обители вечного благоденствия или вечных страданий.

Адэль внимательно смотрела на Стивена.

– То есть - провожая души умерших?

Адэль потупила взор. Ей совсем не хотелось об этом говорить.

– То есть я, данной мне властью, решала, заслужил ли человек после смерти покоя, или нет. Если заслужил, добрыми поступками и честной жизнью, то я провожала его душу в обитель Горгота. Там души обретают спокойствие и умиротворение. А если человек не заслужил, если жил во грехе и пороке, то его дорога была прямиком в вечный огонь Сартраса.

Стивен старался никак не реагировать, ограничиваясь только вопросами. Филлириус без стеснения смотрел на Адэль со смесью неверия и какого-то благоговейного страха. Он-то знал кто такие йараи, и для него это признание звучало как откровение. Он, как и все люди в мире, и представить не мог, что йараи могут снова стать людьми, особенно спустя пять сотен лет. Адэль же решила честно ответить на любой, или почти любой, вопрос.

– А высшая мера правосудия и оберегание судеб - это что значит?
– буркнул Стивен.

– Я... то есть мы, они..., - оговорилась Адэль, - Все йараи, посылают знаки людям, которые им вверены. Направляют их на верный путь, помогают избежать вечной агонии во владениях Сартраса. Люди - подопечные йараев, а йараи - проводники и хранители людей. Если йарай считает, что человек сбивается с пути, или уже сбился, то... они могут послать человеку испытание, или наказание.

– Значит, ты решала за людей?!
– Подскочил Стивен.
– За нас сейчас тоже кто-то решает что ли?

Адэль подбежала к Стивену и сжала его плечи.

– Никто ни за кого не решает!
– громким шепотом возразила она, - Человек тяготит к одному пути, и если этот путь кажется йараю неверным, он посылает человеку знаки, предложение другого выхода. Выбор же остается за человеком. И не йараи виноваты в том, что люди не могут даже с их помощью, поступать правильно!
– Несмотря на собственную ненависть, Адэль инстинктивно защищала тех, с кем она провела пятьсот лет, и не только потому, что они были когда-то её семьёй, но и потому, что Адэль верила в свои слова.
– Йараи действуют только так; только знаками; только предоставляя другие пути. Прямо вмешиваться в судьбы людей запрещено, - Адэль поникла, - А что касается нас... тебя и меня. Нам некому помочь. Каждый йарай следит за несколькими судьбами. От десяти до нескольких сотен. Каждому человеку, как только он рождается, демиург назначает проводника - йарая, который будет следить за его судьбой. Ты не родился в этом мире, у тебя проводника нет, здесь ты сам по себе, и это вдвойне тяжело.

– И слава богам. Ещё не хватало, чтобы мертвые говорили мне что делать! Сейчас ты... человек. Как это получилось? И почему "нам некому помочь", у тебя тоже нет этого...

– Проводника, - напомнила Адэль.

– Да, проводника. Так что?

– Нет, у меня его нет, - Адэль собрала все душевные силы, и сказала то, что не говорила никому и никогда, - Чуть меньше трёх лет назад, демиург изгнал меня и вернул плоть, сделал снова человеком. Но проводника он мне не дал.

Адэль была уверена, что Стивен хотел узнать причину изгнания, но промолчал. Он понимал, что уже и так вынудил Адэль сказать гораздо больше чем она того хотела и видел, что эти воспоминания отнюдь не радовали её.

Все молчали. Адэль и Стивен, осознав все, что наговорили, старательно избегали взгляда друг друга.

– Дарвейн, - нарушил гнетущую тишину Филлириус.

– Кто?
– в один голос переспросили его путники.

Филлириус неотрывно смотрел на водопад.

– Я вспомнил, - он взвешивал каждое слово, припоминая как всё было, - когда мы со Стивеном были у ворот, кто-то из солдат или может полукровок, не знаю, упомянул её. Сказал: 'госпожа Дарвейн предупредила, что трое могут объявиться на границе'!

Адэль встрепенулась. Она подбежала к Филлириусу, и крепко схватила его за плечи.

– Дарвейн? Роналисса Дарвейн?!

– Ты знаешь, кто это?
– насторожено спросил Стивен.

Адэль повернула голову, но дыхание перехватило, и она долго не могла сказать ни слова.

– Когда родилась Роналисса Дарвейн, - начала Адэль и её плечи передернуло, - вся гора Йараев буквально сотрясалась от предположений и споров. Она одаренная полукровка.

Стивен, упомянув рассказ Филлириуса о полукровках, уточнил, что они не имеют дара, кроме способности чувствовать магию других.