– Вот это, - сказала леди Мидлтон и показала верхнее.

Она помогла Роне одеться, хотя простая конструкция и крой этого наряда, не в угоду здешним платьям, позволяли женщине одеваться самой. При всей нелюбви Роны к платьям (из-за их непрактичности), даже она не могла не признать, что данный случай можно назвать прекрасным исключением. Струящийся шёлк, несколько слоев юбки с разрезом почти до самого бедра. Осмотрев себя в зеркале, Роналисса гордо приподняла голову.

Стражники распахнули двери зеркального зала. Рона никогда не была здесь прежде. Овальная комната, со стеклянным куполом вместо потолка, через который лился нескончаемый поток солнечного света. На стенах, от пола до потолка, висели четыре зеркала в золочёных рамах. В остальном зал был полностью пуст. Богатство и великолепие, простота и изящество. Рона, не скрывая восторга, осматривала это сокровище. Резьба на широких рамах передавала невообразимое количество сцен из жизни самых разных людей: от возлюбленных, сидящих под сенью разлапистых деревьев, до войн древности. Роналисса увидела Владиса. Он стоял, прислонившись спиной к стене между зеркал, и наблюдал как Рона, купаясь в лучах света, взирает на его творение. Рона поспешила поклониться, но Владис жестом попросил её оставить официальный тон.

– Ты прекрасна сегодня, - шепотом сказал он.

– Благодарю Ваше....

– Тише, ты спугнёшь её.

Рона мельком оглядела весь зал, ища ту, которую она могла спугнуть, но никого не увидела.

– Кого, Ваше Святейшество?

Владис прижал палец к губам и снова прошептал:

– Тишину, дорогая. Тишину. Тишина - это благоговение, перед редкими минутами спокойствия, которых нам дается так мало. С ней нужно расставаться постепенно.

Владис взмахнул рукой. Появилась, и медленно поплыла по воздуху, стеклянная скрипка с разноцветными нитями магии вместо струн. Рона бережно взяла подплывший к ней инструмент, и ухватила тонкими пальцами возникший рядом смычок.

До слуха донеслась трель колокольчиков. Их высокие голоса будто шептались и чём-то, делились некими, известными только им, тайнами. Рона вслушалась в чарующие слух звуки.

– Подыграй им, - Владис посмотрел Роне в глаза, - Помоги отпустить тишину.

Рона сжала скрипку и провела смычком по струнам. От инструмента, тонкими спиралями, поднялись разноцветные искрящиеся ленты. Рона начало медленно играть незнакомую мелодию: пальцы сами ложились на струны. Невидимые колокольчики помогали ей. Каждая тронутая смычком струна, вместе со звуком отдавала всему окружающему свой цвет. Темп мелодии постепенно увеличивался. По всему залу кружились исходящие от скрипки цвета: они были похожи на сотни маленьких сказочных фей, настолько маленьких, что их самих никогда никому не увидеть, но оставляемый ими след, способен разглядеть каждый. Когда цветов стало невообразимо много, они собрались под куполом и начали преображаться в самые разные фигуры: замки, леса, лица... Рона стала играть быстрее, и в пальцах, зажимающих струны, что-то кольнуло. На полированный мраморный пол упала красная капля. Струны стали нещадно резать подушечки пальцев. Рона подняла взгляд на Владиса, но тот молчал. Цвета, тем временем, создали очередную фигуру: дворец Сарлакаса, во всем его великолепие. Стеклянный гриф скрипки начал окрашиваться красным. Рона призвала дар, и раны залечились. На их месте появились новые порезы, которые так же быстро затянулись, освободив место для следующих. Излечить мелкие раны было легко, но потерянная кровь, уже оросившая пол крупными каплями, восстанавливалась медленно, как у всех.

Темп всё ускорялся.

Голова у Роны начала кружиться, и перед глазами появился неясный туман. Когда сил совсем не оставалось, Рона посмотрела под потолок. Огромный разноцветный шар красок, водопадом устремился вниз, завис над полом, превратился в ураганную воронку и взметнулся вверх. Все цвета радуги отражались от четырех исполинских зеркал.

В следующую секунду всё случилось одновременно. Воронку разорвало на четыре части, и каждая на всей скорости устремилась на зеркала и разбилась о них на миллионы искр. Скрипка вырвалась из рук и заиграла самостоятельно; к ней присоединились другие невидимые инструменты; с позолоченных рам сошли призрачные пары и по всему пространству залу, до самого купола, закружился танец.

Рона почувствовала себя легче воздуха. Она поднялась вверх, туда, где на расстояние нескольких метров от пола, с вытянутой рукой, парил Владис.

Рона положила кисть в его раскрытую ладонь, и он привлек её к себе. Свободной рукой он обнял её за талию. Дурнота отступила, но туманная дымка продолжала застилать глаза. Сейчас она была вызвана уже совсем другим чувством - сладкой истомой и восторгом.

Цветные искры кружились как снежинки.

Музыка играла.

Они начали танцевать.

– Ты Богиня, - голос Маршала прозвучал прямо над ухом Роны, но ей он показался далеким.

– А ты - Бог, - ответила она, и прижалась к его телу.

Они кружились в танце то у самого пола, лишь изредка касаясь его, то под куполом.

– Этот зал твой, - с любовью сказал Владис, - Я хочу подарить тебе ещё кое-что.

Он недолго молчал, поглаживая полуоткрытую спину Роны.

– Я хочу подарить тебе Империю. Ты станешь Императрицей. Матерью моих детей. Я дарю тебе мир.

Рона остановилась. Несколько инструментов дали фальшивые ноты, но тут же вернулись в ритм.

– Ты не рада?

Музыка, из тонкой и мелодичной, перешла в более отрывистую и резкую, но красоты своей не утратила. Скрипка бешено заиграла, звуки стали ниже, быстрее.

Он дернул Рону за руку, и крепко сжал талию.

– Почему?

Владис рывком опрокинул её назад, подставив руку под спину. Повёл пальцами, очерчивая купол, и небо нам ними потемнело. Из золотого, оно стало пурпурным, а затем - глубоким синим. Выглянул молодой месяц, зажглись звёзды и свечи поплыли по воздуху в серебряных светильниках. Обоняние одурманил тяжелый запах сандала.

– Не пристало женщине, не королевской крови всходить на престол. Ваш престол.

– Скажи это как подобает!
– голос Владиса погрубел, крылья носа широко раздувались, глаза расширились, открывая покрасневшие сосуды на белках.

Рона знала, чем может обернуться отказ от оказанной чести, и молила духов дать ей время хотя бы на объяснения.

– Ты отказываешься быть моей женой, моей императрицей? Скажи это!

– При всем уважении и любви к тебе, я смиренно благодарю, но не могу принять эту честь, - спокойно сказала Рона, скрывая страх, - Я не могу быть той, кем ты предлагаешь.