Шрифт:
- Слава тебе Господи, всё прошло удачно! – Сотникова перебирала в уме события прошедшего дня.
– Благодать–то, какая!
Шура счастливая, от того, что всё прошло хорошо, коротко и крепко заснула. Шёл ей всего двадцать второй годок и жизнь впереди представлялась бесконечной...
В саду за домом разрывались от любви певучие соловьи. Мир по ежегодному плану стряхивал с себя остатки долгой зимы и поэтому был вечен. В открытое окно комнаты врывался клейкий запах раскрывавшихся берёзовых листочков. Вокруг цвела и шумела буйная весна 1968 года...
4
Первым в мужском отделении жилого сектора Убежища проснулся Зоотехник, молодой и высокий человек, с искривлённой от рождения спиной. Быстро и бесшумно встав со своего недружелюбного ложа, он, потягиваясь на ходу сухим, жилистым телом, энергично, но выставив для страховки вперёд руки, перешёл в соседнее помещение. Там размещалась животноводческая ферма, где плодились и набирали вес его подопечные. Тут находилось рабочее место, к которому он был по-настоящему привязан.
- Как вы тут без меня? – он вслух поприветствовал обитателей питомника.
– Сейчас будем кормиться, только сделаю кое–что…
Естественно никто не ответил. Однобокую тишину Убежища нарушали лишь приглушённые звуки падающих капель воды, тяжёлые, потому что насыщенные жизнью. По соседству, в комнате со специальными лотками, таяли необъятные глыбы льда, добытые бригадой Шахтёра.
- Повар срочно требует сверки отчётности за прошлый месяц. – Усмехаясь, подумал Зоотехник. Он не любил скучных цифр и предпочитал живую работу.
– Опять будет полсмены энергично и въедливо выискивать расхождения в десяток тушек!
Он на ощупь, привычным движением, включил дежурное освещение. Маломощная лампочка осветила крохотный тамбур, перед герметичным входом на животноводческую ферму. Зоотехник относился к числу немногочисленных привилегированных граждан, имевших в своём распоряжении доступ к аккумуляторным батареям. Впрочем, он редко пользовался драгоценной энергией, довольствуясь подсветкой грибковой плесени, щедро разросшейся по бетонным стенам. Его подопечным свет вообще был не нужен…
- Только бумагу переводим на дурацкие отчёты! – возмутился он и шумно сел за крохотный письменный стол, сбитый из досок снарядного ящика.
– Пишем, пишем, а работать когда?
Только он собрался сочинять неблагодарный отчёт, как входная дверь резко, с пронзительным визгом открылась, и в проёме появился ранний посетитель. Зоотехник не смог сдержать возглас и в его голосе причудливо сплелись восторг, испуг и уважение:
- Патриарх!
- Тише...
- Так рано...
– удивился вежливый Зоотехник.
– Вы ко мне?
- К кому же ещё?
- Проходите, садитесь, – он вскочил, уступая единственный стул.
– Какая честь!
- Ладно, ладно успокойся… - старческим сварливым тоном осадил его вошедший.
– Портишь батареи?
Гость сегодня не выспался, ему под утро приснилась мать-покойница. Когда она приходила к нему молодой и красивой, он целый день не мог избавиться от щемящего чувства вины.
Зоотехник моментально смутился, возможно, почувствовав настроение визитёра. Он начал беспорядочно и горячо объяснять про надоевший отчёт. Патриарх слегка поморщился, намертво впившийся в бетон гнилостный душок отбивал всяческую охоту к долгим дискуссиям и сказал:
- Понятно!
- Повар замучил писульками...
- Ну и воняет у тебя, – он не любил даром тратить время.
– Как ты здесь постоянно находишься?
- Я привык…
- Ладно, расскажи лучше, что у тебя новенького!
- Конечно, – обрадовался трудоголик Зоотехник.
– Пойдемте, я покажу Вам последние разработки.
Он, заметно сутулясь, бросился к тяжёлой двери и начал громко манипулировать с хитроумными запорами. Патриарх терпеливо ожидал в сторонке. Наконец Зоотехник натужно распахнул железную дверь. Изнутри ощутимо пахнуло смесью животных запахов и он предупредил:
- Входите, только здесь темно.
- Справлюсь.
- Осторожно, не ударьтесь головой, проём двери низкий!
- Не переживай, большую часть жизни я провёл в темноте.
– Патриарх кряхтя перешагнул высокий порог и принялся негромко бурчать.
– Это вам сейчас создали все условия для жизни. Электричество им подавай, когда захочу… Лет двадцать назад мы света по целым неделям не видели. Скажешь тоже, осторожно… Не бойся, как-нибудь, справлюсь!
На самом деле он почти ничего не видел, но никогда бы не признался в этом. Провожатый бережно повёл его в дальнюю часть продолговатой комнаты, приспособленной под содержание животных. По мере движения глаза посетителей привыкали к мерцающему полумраку, и Патриарх смог различить выступающие контуры железных клеток. Они стояли ровными рядами, почти доходя до самого, довольно высокого, гулкого потолка.