В ту смену и произошёл с рядовым интересный случай. Толком не проснувшись после двух часов отдыхающей смены, спать ему полагалось теперь по сроку службы, он сменил на посту охраны боксов с техникой окончательно закоченевшего Юрку Белых.

 Впереди страшной перспективой маячили два часа нахождения на холоде, в то время ночи, когда по преданиям активизируется всяческая нечисть.

 - Какая холодина.
– Сашка зашёл за угол здания боксов.

 Ледяной ветер здесь почти не ощущался. Он закрыл глаза от резкого перепада ощущения разницы температур. Здесь в укромном углу, защищённом от ветра, он нашёл почти рай земной. Внезапно Сотников услышал шаги и строго по уставу вышел на освещённое место и крикнул:

 - Стой! Кто идёт?

 - Свои...Чего разорался!

 - Точно проверка, – мысль пришла как бы со стороны.
– Хорошо вовремя услышал...

 Идущими оказались разводящий Хорошилов и сменщик по следующей смене. Ничего не понимая, Сашка сдал пост и направился с сонным сержантом в караулку.

 - Может, случилось что? – недоумевал он по пути к манящему теплу караулки.
– Почему сменили?

 Сдал оружие и, взглянув на часы, застыл в немом удивлении. Часы показывали половину пятого утра. Получалось, что он проспал стоя на холоде два часа и даже не заметил этого! Так получилось.

 - Повезло ничего не скажешь.

 На зимний полигон Сотникова не взяли. Нескольких солдат оставили для охраны оставшегося имущества части. Какая вольная жизнь наступила! Сказка... В караулке оказались ребята одного призыва, ничего не делали, ели и спали. Через неделю такой жизни Санёк обленился и даже на пост собирался с неохотой.

 - Делать нечего, выходить надо, – с такими мыслями он одевался перед очередным выходом на пост.
– А не хочется...

 Ночь выдалась снежная, накануне мороз достигал двадцати градусов и по уставу караульной службы, можно было надевать тулуп и валенки. Разомлевший от сна Санёк накинул поверх шинели огромный тулуп и всунул босые ноги в валенки. Только по пути к месту службы он заметил, что валенок на правой ноге рваный и из приличной дыры выглядывает большой палец.

 - Вот чёрт, – подумал в тот момент служивый.
– Так и замёрзнуть можно.

 Однако не замёрз. Температура воздуха поднялась до комфортных минус трёх градусов. Снег падал большими хлопьями, сквозь которые поблёскивали огни Западного Берлина, возле которого и располагалась часть. В тот день немцы отмечали католическое Рождество, и Санёк, забравшись на караульную вышку, откуда открывался вид на город, размечтался.

 Вспоминал домашние праздники и представлял, какими они будут, когда он вернётся.

 - Эй, солдат, – резкий окрик вырвал его из состояния нирваны.
– Вставай соня.

 - Я не сплю...

 Часовой резко вскочил на ноги, оказалось, что за время медитации он сполз на пол вышки и увидел стоящего на ступеньках лестницы замполита батальона. Тон заместителя командира части по политической работе был, пожалуй, холоднее температуры воздуха:

 - Нарушаешь устав.

 - Никак нет!

 - Я снимаю тебя с поста.

 - За что? Я не спал...

 Рядом с вышкой виновато перебирали ногами разводящий караула и сменщик. О проверке из караулки могли бы предупредить, да видать все расслабились. Оправдываться смысла не было. Возвращение в караульное помещение показался похоронной процессией. Тысячи мыслей промелькнули за это время в его голове. О том, что теперь точно отправят на полигон, а жуткие воспоминания о прошедшем были ещё свежи в памяти.

 И о том, что не видать ему лычек ефрейтора и начавшая налаживаться служба летела псу под хвост.

 Сашка лихорадочно думал, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

 - Может сказать, что мне стало плохо?
– прокручивал он всевозможные варианты спасения.
– Нет не прокатит...

 Рассеянным и заторможенным он подошел к стойке для разряжения автомата. Думая о своём, автоматически передёрнул затвор «Калашникова» не отстегнув магазин, в котором было тридцать боевых патронов. Нажал на курок и в ночной тишине выстрел показался присутствующим невероятно громким. Пуля, к счастью, ушла в предназначенный для случайных выстрелов песок.

 - Одно к одному, – замполит нехорошо усмехнулся и приказал.
– Сдать оружие и ко мне в кабинет.

 - Есть!

 Кабинет майора Филиппова пользовался дурной славой. После аудиенции у замполита военнослужащие мялись и уходили от ответа на вопрос, что там происходило.

 Через несколько минут Сотников стоял у страшной двери в штабе части. Постучавшись и получив разрешения войти. Отрапортовал как положено.

 - Рядовой Сотников по Вашему приказанию прибыл.

 - Вижу, вижу. – На худом лице майора, за стёклами затемнённых очков, хищно блеснули голубые глаза.
– Заходи.

 За эти очки он получил солдатское прозвище «Пиночет». В следующие полчаса Сашка убедился, что не только за это. В чём только не обвинял его майор. В нарушении присяги и подрыве боеспособности. В преступной халатности и потаканию мировому империализму.

 - Из-за таких, как ты уменьшается боеспособность Советской армии.
– В подобном ключе обвинения водопадом лились на голову совсем поникшего бойца.

 По мере продолжения экзекуции у стоящего навытяжку солдата нарастало внутреннее напряжение. Он готов был признаться во всех смертных грехах мира и после фразы обвинителя об отправке на полигон не выдержал: