Шрифт:
- Вот сволочи! – Выкрикнул он треснувшим от жажды голосом.
– Никак не успокоитесь, гады! Откуда вы только берётесь?
С высоты пятого этажа ему было хорошо видно, как один невысокий, худой боец, слепо шаря дулом снайперской винтовки, пытается вычислить надоевшего стрелка в окне горящего строения. Бывший офис заводоуправления располагался метрах в двухстах, и снайперу не сразу удалось поймать цель.
- Ах ты, сука! – Разозлился выслеживаемый стрелок.
А кому приятно чувствовать себя мишенью?
- Здохни, здохни…
Он остервенело нажал на спусковой курок верного АКСа, предварительно поймав голову снайпера в перекрестье прицельной планки и мушки на потёртом стволе. «Калашников» заученно дёрнулся, отдачей от выстрела тупо ткнув в давно потерявшее чувствительность плечо. Смачно, с металлическим звяканьем, выплюнул пережёванную, ненужную гильзу и замолчал…
- Патроны кончились. – Самая страшная мысль, возможная в боевой обстановке, обожгла его воспалённый мозг.
– Твою мать! Сейчас сомнут…
Стрелок торчал в проклятом окне, растерянно сжимая нацеленный в вечность автомат и тут-то внутри его засигналило, запричитало забытое чувство опасности.
- Назад, назад! – вопило проснувшееся подсознание, и он ошеломлённый силой возникших чувств, быстро отпрянул от выщербленного проёма.
Как оказалось вовремя…
На том месте, где мгновение назад находилась его голова, расцвёл некрасивый узор на выкрашенном пулей кирпиче. К удушающему вонизму боя, добавился резкий запах пережжённой глины. Человек затравленно смотрел на щербатую отметину смерти и постепенно трезвел.
- Нужно уходить, пора. – Мысль работала на удивление чётко и рационально.
– Час прошёл! Наши наверняка уже все подтянулись к месту сбора. Тут делать нечего, рано или поздно бандиты прорвутся внутрь охраняемой территории…
Одним заученным движением он отстегнул пустой магазин, другим перевернул перемотанную скотчем пару и резко вставил в паз. Фиксирующая собачка звякнула, закусив последний рожок, набитый патронами. Закинув за спину распалённый автомат, он побежал по задымленному коридору к выходу из потенциальной ловушки.
- Хрен вы меня возьмёте, – на бегу думал человек, ловко проскакивая мимо обстреливаемых окон.
– Не пришло мне время умирать. Погожу пока…
Пространство вокруг горело, грохотало и стонало. Не останавливаясь и стараясь не смотреть на валяющиеся вокруг труппы погибших защитников, он быстро спустился по частично разрушенной лестнице. Не пригибаясь, почти открыто, человек затрусил рысцой в сторону видневшихся в глубине заводской территории комплекса низкорослых зданий. Там находилось спасение, по крайней мере, так ему хотелось верить…
2
Проснуться не получалось довольно долго…
Увиденные отрывки сна, чёрно–белый отпечаток давних событий, заставил его сомневаться в реальности настоящего. Если бы не обильный пот, вызванный приливом адреналина, он ни за что не поверил, что картины воскресших воспоминаний оказались всего лишь сновидениями. А может именно сны являются нашей настоящей жизнью? А то, что мы принимаем за действительность, красочный сон?
- Как же от меня воняет! – сморщился потный человек.
– Как тут выспишься?
Подозрительный запашок, образовавшийся от переживаний тягостного сна, явно не способствовал полноценному отдыху...
Старик немного полежал с закрытыми глазами, заново привыкая к собственному телу. В последнее время оно вело себя абсолютно по-свински. Каждый новый день приносил немыслимую боль в местах абсолютно для этого не предусмотренных…
- Хотя бы умереть скорее... – в очередной раз подумал он и свесил с низкой лежанки ноги в затасканном утеплённом комбинезоне.
– Всегда ненавидел старческий запах, исходящий от пожилых людей, а теперь сам воняю.
Даже через толстую кожу зашнурованных потомков славянских лаптей, холод сноровисто забрался по чувствительному позвоночнику. Ревматические кости по очереди устроили дежурную перекличку. Бетонный пол комнатёнки, стылый и сырой, лучшее средство возвращения в действительность.
- Когда только Небеса приберут меня, и я отправлюсь в утилизатор?
Человек по привычке поднял, ставшую вдруг чрезвычайно тяжёлой, голову к давящему потолку. На нём щедро цвела какая–то хрень, выведенная Биологом. Грибковая плесень, отвратительная на вид, давала устойчивое, голубоватое свечение. Благодаря нему, в малюсенькой комнате, больше похожей на монашескую келью или камеру смертника, стало возможно сносно ориентироваться.