- Жестокий ты Коля!

 Вспоминая зиму, Шура зябко поёжилась. Даже сейчас, с проходом майского тепла, в душе оставалась зыбкая стылость и не ухоженность пережитого. Она почему-то с улыбкой подумала, что прошедшей зимой переходя заметённую улицу, приходилось нагибаться, чтобы не задевать электрические провода на столбах. Слой лежалого снега на несколько метров поднял уровень грунтовой дороги и провода висели на уровне груди.

 - Но! Не балуй, - больше для вида, чем по злобе, Шурка прикрикнула на корову, начавшую вдруг сильно махать хвостом. Та, наверное, надумала потренироваться перед летним нашествием оводов и мух.
– Огрею больно!

 Пеструшка сонно и понимающе посмотрела на молодую хозяйку. Уж она то знала наверняка, что никто и никогда не поднимет ни руку, ни тем более палку на кормилицу семьи. Мимолётно подумав об очевидном факте, она меланхолично отвернулась к яслям с сеном и продолжила жевать свою вечную жвачку...

 - Ты смотри, какая балованная! – Шутя упрекнула корову опытная доярка.
– Сейчас мы тебя подоим, потерпи родная…

 Упругие струи парного молока, сшибающего с ног сытным запахом, звучно ударили в стенки красивого, эмалированного ведра. Ведро и много другой хозяйственной утвари привезла из Германии угнанная туда на работы во время войны, старшая сестра Мария. Семья по праву гордилась таким ведром, во всём селе подобного не было.

 И корова у нас больше всех даёт молока!
– Выдавив пальцами последние капли, Шура благодарно погладила впалый бок замычавшей любимицы и пошла в хату.

 Мать за это время растопила большую, стоящую посередине хозяйской половины, шумную печь и жарила в ней, на большой чугунной сковородке, оладушки из отрубей. Увидав входящую дочь, она коротко, так как не любила много говорить, приказала:

 - Собирайся быстрее!

 - Успеваю вроде...

 - Гришка-непоседа без тебя уедет.

 - Не уедет, Николай договорился...

 - Знаю я этого веховея, улетит без тебя!

 Младшая дочь послушно подчинилась, но делая автоматически необходимые движения, не переставала думать об упорном нежелании мужа окрестить сына. Про себя она соглашалась с ним, признавая мужскую правоту Николая, которого сильно и искренне уважала. Всё-таки он окончил сельскохозяйственный институт, работал у них в колхозе агрономом.

 - Куда мне до него с моими семью классами?

 Сошлись они, когда Николая направили по распределению в их деревню и его назначили на постой к соседям Иванёнковых. Был он не местный, из другой, даже не соседней области. На завидного жениха сразу положили глаз несколько видных невест, он выбрал её.

 Свадьбу сыграли полтора года назад, в сентябре. Всё прошло, как положено, с танцами, песнями, дракой. Словом всё, как у людей. Так по замысловатому рисунку судьбы Николай стал её мужем. Вечно недовольная, будто придавленная тяжестью прожитых лет, мать поставила на самодельный, крепко сбитый стол, миску с вкусно пахнущими оладьями и сказала:

 - На, поешь, худющая ужас!

 - Сашенька из меня последние соки вытягивает.

 - Сегодня всё закончится, станет тихим...

 Отполированный многократным субботним соскабливанием, дубовый стол принял чашку молока и драгоценные остатки вишнёвого варенья в небольшой, глубокой тарелке.

 - Ешь, - мать гремела чугунками.
– Силы тебе сегодня понадобятся... Храни Господи!

 - Как скажете мамо!

 Шурка механически ела и вспоминала, как стали жить после свадьбы. Она тогда по-бабьи боялась, что не забеременеет. По деревенскому обычаю, молодуха рожала в первый же год. Иначе пойдут по деревне пересуды, а их Шура страшилась. Только через пару месяцев она вспомнила, как за несколько лет до встречи с Николаем, гадала с девками на святках. Ей в ту ночь привиделся в зеркале суженый, незнакомый парень, в светлой рубашке.

 - Жених не наш, явно приезжий.
– Подумала она тогда и благополучно забыла.

 Одной майской ночью молодая поняла, что это был Николай, в той самой рубашке, в которой они расписывались. Значит, он и есть её суженный! Она успокоилась, поцеловала мужа и через положенное время узнала, что забеременела... Пока она вспоминала, мать что-то говорила. Шура очнулась, только когда та положила на лавку небольшой отрез домотканой льняной ткани.

 - Смотри, сделай всё как надо!
– Поучала суровая мать.
– Передашь матушке...

 - А удобно будет? Она, небось, привыкла к фабричной…

 - Делай, как говорят!

 Дочка согласно кивнула, не отрываясь от нехитрого завтрака. Она не любила резкие звуки и предпочитала подумать в тишине.

 - Как страшно было!
– Вспомнилось ей время, когда подошёл срок рожать. Дорога в ближайший городок, где находилась районная больница, оказалась полностью занесена снегом. Да и дороги как таковой, в общем-то не было. Так, неширокая просека в лесу. Гусеничный трактор с утра пробил недолговечный туннель, но снег всё шёл и шёл...