* * *

Во сне ей явилась в причудливой форме ситуация, которая раньше уже была в ее жизни. Лето. Жара. Она с матерью едет в переполненной мышами лепездричке. У всех у них в руках совки, мотыги и тяпки. Все одеты в какую-то униформу: бесцветные костюмы и черно-белые кеды. Рыба с интересом разглядывает их и вдруг шестым чувством понимает, что это дачники, которые едут с городов к себе домой.

«А почему они все так убого одеты?» - возникает в ее голове вопрос.

Вместо ответа она видит перед собой свою мать, одетую. В точно такую же униформу. «Вот странно, и мама одета так же, как и они, значит, так одеваться хорошо, - думала Рыба, - мама ведь у меня хорошая! Значит и мне не стыдно так одеться».

И в тот же миг на Рыбе появляются точно такие же обноски, как и на всех мышах, и уродливые жаркие кеды. «Фу, зачем это на мне появилось?!» - неожиданно разбешивается Рыба.

– Терпи-терпи, доченька, мы все с детства так одеваемся. Это наша традиция. Значит и тебе не грех это носить, — убаюкивает ее погань своим беззубым вонючим ртом. Рыба начинает утихомириваться и «засыпать» под ее шамкания.

«Это традиция, так у всех, такое носить не грех», - повторяет она как сомнамбула.

Через несколько остановок в переполненный вагон вваливается шумная компания молодых людей в военной форме.

«А, это солдаты из стройбата, - неведомо как понимает Рыба.
– Фу, как от них разит потом и чесноком! А этот еще и «набрался» где-то! Еле на ногах держится. Хм! Я же ему не подпорка! Чего он на меня облокачивается? У! Ублюдок вонючий! Держись лучше зубами за воздух! Чего на людей падаешь? Я тебе пока не нанялась тебя держать». Рыба терпит все это до поры - до времени, но вот уже и их остановка.

Рыба вместе с поганью продираются сквозь толпу вонючих солдат и безликих дачников и оказываются на свободе. Рыба с наслаждением вдыхает свежий воздух. Она просто счастлива! Но тут к ней подходит погань и лезущим в душу голосочком начинает ей компостировать мозги:

«Ты знаешь, а этот парень на тебя так смотрел, так смотрел

«Какой парень? Не помню!»

«Да, солдатик молодой. Стеснительный такой! Посмотрит, глазки опустит. Затем опять посмотрит... Понравилась ты наверно ему».

«Это какой? Который со мной рядом стоял что ли?»

«Да, да, этот самый... Светленький такой!»

«Дак ведь он же пьяный был, мама».

«Не говори так, дочь. Это не важно! Главное, что ты ему понравилась! Это же самое главное! Ты ведь у меня убогенькая, а ему, видишь, понравилась!»

Рыба стала размякать от сатанинского гипноза и думать: «А может и впрямь он не такой противный? Ведь матери-то видней. Она ж все-таки старше меня и жизнь-то она знает!»

«А может быть, это твой избранник был, дочь? Кто знает, где ты встретишь свое счастье? А он так смотрел, так смотрел…»

Рыба умилялась вместе с поганью. «А что, может и вправду, это была моя судьба?» - задумалась она, таща на себе тяжелую сумку с дурацкими кабачками.

Так обе сомнамбулы двинулись дальше, сладостно грезя наяву, делясь друг с другом своими буйными фантазиями. Один старый шизофреник учил другого, молодого, как быть еще большим шизофреником. Обе они шли по грязным зловонным улочкам навстречу огромному дымящемуся заводу, за которым находится их так называемый «дом».

– Рыбуля, вставай! Хватит дрыхнуть! Солнце встало. Работать уже пора!
– услышала Рыба голос над своей головой. Он дудонил ей чуть ли не в самое ухо.

– А?! Что? Где?
– ничего не понимая, подскочила Рыба и села на постели.
– Где я нахожусь?

– На стройке века - вот где! Давай вставай. Новую жизнь начинать надо!

– М-м-м!
– дурачилась идиотка. Со всего маху она опять плюхнулась в постель.

– Эй, ты чего, давай вставай, а то тебе еды не останется.

– Еды? Какой еды?!
– оживилась она.
– Где еда?

Только сейчас она вдруг заметила, что Холмогорцев стоял рядом с кроватью, на которой ночью они справляли порево, абсолютно голый. Его пипетка висела у нее чуть ли не над головой.

– Ой! А чего это ты голый!? Как тебе не стыдно?
– сконфуженно опуская глаза, спросила она.

– А чего мне тебя стесняться? Привыкай, дорогая!
– глумливо расхохотался он.
– Ты ж ведь уже не девочка! Ха-ха-ха!

Рыба немного подумала, а потом спросила:

– Слушай, а тебе наверное тоже отворачиваться не стоит, когда я голая перед тобой щеголять буду?

– А вот здесь ты промахнулась на все сто!

– Это почему же? Тебе можно, а мне нет?

– А потому, что я так привыкну к виду твоего тела, и оно перестанет меня возбуждать. Станет чем-то обыденным.

– А-а-а...
– протянула Рыба.

– Бе-е-э..., - ответил ей просветитель и неожиданно, взяв свою болтающуюся пипетку в руки, щелкнул ее концом Рыбе по лбу.

– Хи-хи...
– растерянно засмеялась она, не зная, как ей реагировать в такой ситуации. То ли обижаться, то ли нет?