«Ой! Ну ведь он не зря же так сказал! Значит, ему нравиться чистая голова и чистое женское тело. Значит, я должна сделать все, чтобы ему понравиться. Мыться - так мыться! Он же не требует от меня, чтобы я сбривала волосы на затылке и мазала его собственной мочой, как это делают жительницы некоторых племен Африки. Не заставляет обрезать половые губы и клитор. Или с самого детства уродовать ноги колодками, как это делают в Японии. Хотя!... Если бы я оказалась на месте Африканок или Японок, то я проявлялась бы в точности же, как и они, чтобы понравиться тамошним мужикам. Во как! А здесь, что от меня требуется? Всего лишь голову помыть? Ну это же ерунда! Главное, что я кому-то нужна! Ведь он - мой принц! Я должна понравиться ему!

И с этими мыслями Рыба радостно вымылась, кое-как обтерлась и в чем есть выбежала из ванны.

Холмогорцев увидев ее, поначалу обомлел, но затем, весело глумливо заулыбавшись, молвил:

– Хвалю за храбрость! Так держать! Ну, ты пока ныряй в кровать, а я пойду тоже ополоснусь. Не помешает!
– Сказал он и удалился.

Рыба радостно нырнула в пахнущую дешевыми духами «Красная Москва» кровать и погрузилась в сладостные мечты по поводу предстоящей ночи. В задернутое простынями окно светила полная луна. Ее серебристый свет наполнял всю комнату светлым сиянием, даря сладостные мечты и фееричные грезы.

Страх перед болью у Рыбы полностью пропал и она с нетерпением стала ждать своего «принца».

Холмогорцев, уединившись в ванной, стал предаваться своим раздумьям.

– Ох, и влип же ты!
– Говорил он сам себя, глядя на свое отражение в старом ржавом зеркале.
– Откуда ты знаешь, с кем она до тебя таскалась?! Смотри, какая она грязная. А может быть она заразная?! Не пойми кто ее до тебя ебал! Ой! Чего это я? Она же ведь еще девственница! Нет, но ведь она с кем-то все равно могла что-то делать, тот же пейтинг, например. И могла из-за этого заразиться. Ох, ну и влип же ты, дружок! Что ты будешь говорить жене в случае чего!? Ведь вы же обои можете залететь в какой-нибудь триппер-бар!

Холмогорцев схватился руками за голову, выронив из них зубную щетку.

«Что же делать? Что же делать?!
– Бешено крутилось в его мозгу.

С другой стороны ему уже давно было невтерпеж засадить кому-нибудь «по самые кукры». Яйца чесались, плоть звала. И вот под руки попалось что-то живое. Холмогорцев начал прислушиваться к своей похоти. Неуправляемая сила влечения стала направлять его мысли совершенно в другом направлении.

– А что теперь можно поделать? На дворе уже вечер. Кого я еще смогу найти? Это нереально! А ебаться-то хочется! Ну и пусть я потом заражусь, и зато теперь мне будет хорошо и приятно. Эх, была - не была. Какие наши годы. Залетать, так с музыкой. Ну, где эта бронецелка?! Уж я-то ей сейчас покажу, где раки зимуют!

С этими мыслями раб плоти грешной направился к объекту своего вождения.

В комнате было темно. Рыба все никак не могущая уснуть, при виде своего «долгожданного», скукожилась от страха.

– А может он не будет все-таки ко мне приставать?
– Утишала она себя.
– Ой, а на сколько-ж он меня старше? Да он же мне в отцы годится! Мне семнадцать, а ему уже тридцать «с хвостиком»! Ну и влипла же я! Столько ровесников вокруг меня было, Киса, Прист. Ну Херман на худой конец сгодился бы. Дибильноват малость, но уж все-таки лучше, чем старик какой-то. Ох, и дура же я! Да чё теперь поделаешь?! Уже поздняк метаться. Ой, он уже ко мне ложится! Я пропала!

– Кто это тут прячется?!
– Раздался деланно-веселый голос Холмогорцева.
– А - ну-ка, давай переходи к новой жизни! К жизни половой! Ха-ха-ха.

Холмогорцев по-хозяйски залез в постель, потеснил Рыбу, подложив ей руку под голову.

– Ты знаешь, амфибия, что я тебе хочу сказать, - издалека начал он, - тебе сейчас сколько лет?

– Семнадцать, - проблеяла Рыба.

– Совсем шпана еще!
– Захохотал он.
– Так вот, сейчас ты станешь женщиной. Ты начнешь расцветать. Потом тебе будет двадцать, двадцать пять. Ты познаешь много мужчин. К тридцати годам ты достигнешь своего максимального расцвета. А потом начнешь медленно увядать.

– А потом что?
– Испуганно перебила его Рыба.

– Ну потом ты состаришься.
– Риторически ответил он.
– Но я не это тебе хотел сказать.

– А потом что?

– Ну умрешь, ты не перебивай меня и слушай внимательно, пожалуйста!
– Нервничал урод.
– Ты познаешь много мужчин и ты станешь понимать, что вот тот первый, который у тебя был, ничего особенного из себя не представляет. Обычный мужичонка, каких много, как говна.

– Нет, нет, Саша, ты не говно!

– Ну ты меня, в общем, понимаешь, что я обычный, посредственный, каких много, а есть даже и получше. Так что из-за меня расстраиваться не стоит.

– А?! М-хы!
– Задумчиво произнесла Рыба, ковыряясь в носу.

– Ну, в общем, если ты сейчас меня не совсем понимаешь, то потом, через много-много лет поймешь. И ты вспомнишь мои слова и увидишь, что я был прав.

Рыба почти ничего не поняла из его слов. Она молча таращилась на полную луну.

Холмогорцев облегченно вздохнул: «Ну, если она не возражает, значит поняла, что я у нее первый, но не единственный. А значит, и расстраиваться из-за меня нечего. А значит, я могу быть спокоен, что из-за меня эта дура не повесится. Ха-ха-ха! Значит теперь, когда я ее уже подготовил, выебал ей мозги, так сказать, я могу и ее спокойно выебать! Ура! Успокоив себя, уродец принялся за дело. Он почесал свои волосатые яйца и слегка замацал Рыбу. Та лежала как бревно, мечтательно глядя в потолок. Уродец начал тереться об нее своим хуем и смачно присосался к ней.