— Ну, мой голубчик, Бахсытский князь уже очищает весь камыш на Дэбилиттэ, видимо, бесповоротно отнимет!

В это время Ниргиэрдээх стоял у проруби с пешней в руках. Услышав слова старушки, он с пешней в руках поспешил к озеру. Действительно, люди уже работали, на 20 возов успели наложить скошенный камыш. Сам Дэллэнгэй-князь в волчьей дохе и шапке из рыси, заложив руки за спину, прогуливался, давая своим людям распоряжения. Ниргиэрдээх прямо и стремительно направился к нему. У Дэллэнгэя в руках была пальма. Увидев бегущего с пешней человека, он совсем не думал бежать, а пошел к нему навстречу. Ниргиэрдээх, подойдя к нему вплотную, сказал:

— Бёрёлюю тэллэх! («по-волчьи постель»). (Алтай Кам пояснил: «Ниргиэрдээх сравнивает себя с волком, словом «постель» он хотел сказать, что пришел свалить наземь».)

С этими словами он, направив острие пешни в его черную печень, ткнул. Но Дэллэнгэй был настороже и одним ударом пальмы переломил древко пешни. В этот момент сбежались работники князя и напали на Ниргиэрдээха. Повалили его на землю, избили, истоптали его, как следует, а затем свитыми из кожи ремнями привязали к саням. Но вскоре Дэллэнгэй приказал своим людям:

— С него, собаки, довольно и того, что его так проучили. Снимите с него веревки и продолжайте свою работу.

Развязали ремни. Тот, бедняжка, весь избитый, израненный, с синяками и кровоподтеками, на четвереньках, ползком направился к западному берегу озера. Там он поднялся на высокий мыс, где на лабазе в долбленом гробу лежали кости умершего шамана Басыллая. Вскарабкался на аранкас — могильный помост, лабаз, и лег на него поперек. Деревянный стержень пешни он принес, оказывается, с собой. Стуча этой палкой по гробу, он обратился к Духу умершего шамана с такими словами:

— о, мой старший брат! Имеешь ли ты уши, чтобы слышать, имеешь ли глаза, чтобы видеть? Оттого, что ты лежишь мертвым, со мной стряслась вот эта беда! Пришел к тебе потому, что пролилась моя густая кровь, изрезано мое цельное тело. Во что обратили меня, воззри!

Довел меня до такого состояния Бахсытский князь Дэллэнгэй. Желая отнять в свою пользу обширное Дэбилиттэ, он прибыл сюда, имея 20 человек и 40 подвод, силой отобрал весь озерный камыш. Защити, помоги и спаси!

С такими речами он стал стучать по могильному лабазу. Лишь только он успел промолвить эти слова, как с самого грунта земли под аранкасом взвился вихрь, скрутился прах и тотчас же образовался столб величиной урасу. С громоподобным шумом и со страшной силой вихрь налетел на

озеро. Сначала закрутило самого князя Дэллэнгэя. Последний, видя наступающий ураган, поднял было свою пальму, махал ею, как будто дрался. Но вихрь опрокинул его вниз головой и вверх ногами и завертел. Затем закрутил наваленный на возы камыш и людей. Наступила тьма. Все очутились среди непроницаемого крутящегося облака. Рассказывают, что тот ураган целые возы камыша перебросил через леса в соседние елани. Шапку самого князя нашли потом вдали, на расстоянии двадцати верст от того места.

Разбросав камыш и людей, ураган прекратился. Дэллэнгэй был не в силах стоять на ногах.

Увезли его домой, усадив на сани. С того момента, как рассказывают, он в продолжение девяти лет находился в сумасшествии и от той болезни умер. До сих пор Дух этого сумасшедшего князя считается среди якутов

страшным юёрем («злой Дух или Дух-пожиратель»). Озеро же Дэбилиттэ осталось за Курбусахским наслегом, бахсытцы туда ни ногой.

Так-то тот шаман после своей смерти помог своим людям.

Этот сказ дослушивал Рулон, уже засыпая.

Берег Тенгри

Наутро он вспомнил все, чему его учил Алтай Кам. Он пошел бродить по тропам горной тайги. Идя между скал и больших причудливых елей, он старался осознавать, как каждый его шаг, каждый взгляд уходит в прошлое. Только-только он был за поворотом — и уже прошел его, только подходил к большой разлапистой ели — и уже ее прошел, только взял в руку необычный, поросший мхом камень — и уже это мгновение ушло в прошлое и больше никогда не повторится, хотя и навсегда уже останется в памяти.

Он ощутил, как будто находится в реке впечатлений, которая течет откуда-то из будущего, проходит через краткий миг настоящего и навсегда уходит в прошлое. Он явственно почувствовал течение этой реки, соединяющей три мира, и ему показалось, как будто он стал предвидеть смутные очертания будущих событий, надвигающихся на него с неумолимой неизбежностью. Приближаясь, они становились все яснее и отчетливее, пока не становились настоящим, а затем угасали, погружались снова в небытие прошедшего.