– Рыба! Давай скорей! У нас скоро электричка!
– атаковал он идиотку.
– Пошли, а то опоздаем! Ничего не соображая с перепугу и в то же время чему-то глупо радуясь, она пошла за хитрым ловеласом.

– Всем привет! Счастливо отдохнуть! — выкрикнул он на прощанье. — Женя, всего тебе хорошего! Удачи!

И в следующее мгновение его уже и след простыл. Тусовка недоуменно переглянулась и занялась дальше своими делами.

Женя в глубине души обрадовался, что двумя ртами стало меньше, да и хлопот со взбалмошной Рыбой - тоже.

* * *

Электричка тронулась, за окном замелькали палисадники, убогие домики частников, огороды, поля и, наконец, внимание путешественников переключилось друг на друга.

– А куда мы едем?
– наивно спросила Рыба.

– Ко мне домой. У меня жена и дети уехали в отпуск на две недели. Так что живи у меня, пока они не приедут, - ободрил ее Саша.
– Будешь мне ремонт помогать делать, да и песенки мне петь. Ты, кстати, классно поешь! Я когда твои записи в первый раз услышал, я аж обалдел.

Рыба смущенно потупилась. Ей мама сказала, что гордиться нехорошо и надо быть скромной. Но «мозгоебство» уже начинало на нее действовать.

Прихвостень продолжал:

– А ты знаешь, ты мне тоже вообще-то нравишься. Ты такая плотненькая, как молодой теленочек, такая упитанная! И когда я смотрю на тебя, у меня возникает одно самое сильное желание...

– Какое? — испуганно перебила Рыба.

Холмогорцев приблизил свою белесую пачку к ебальнику Рыбы и произнес, шумно выдыхая воздух:

– Ты знаешь, мне так сильно хочется тебя поцеловать! Вот так вот взять и ...

И тут Холмогорцев придвинул свой слюнявый рот к хавальнику Рыбы, расхлебенил его и вот-вот уже готов был присосаться к ней, как вдруг та рванулась как испуганный заяц и, как следует, долбанула лбом его по носу. Неудачливый ухажер схватился клешней за свой шнобель и взвыл от боли. Вся электричка повернула на него свои головы.

– Ты что дерешься?
– проскулил Александр.

– Я не дерусь, мне просто стыдно!
– выпалила Рыба.
– Мама мне говорила, что с незнакомыми мужчинами целоваться нехорошо!

– Разве я - незнакомый мужчина, - сделал удивленную мину идиот, - разве ты меня не знаешь? А?!

– Ну, знаю, немного.

– Вот видишь, а ты говоришь... Но скоро ты меня узнаешь еще лучше, - многозначительно произнес старый ловелас.

Рыба совсем зашугалась, сконфузилась и ушла в себя. Она совсем не понимала, как теперь себя вести. Ей было и стыдно и любопытно одновременно.

– Скажи, а у тебя уже были мужчины?
– неожиданно спросил Холмогорцев.

– Нет, - честно, как на комсомольском собрании, ответила Рыба и покраснела.

– Нет?!
– огорошенно уставился на нее урод.
– А что же мне теперь делать?

– А что надо делать?
– не выезжала дура.

– Ну... это... ну, в общем... ну ты понимаешь... это вопрос конечно деликатный...
– стал заикаться пидор.- А тебе вообще сколько годков-то?

– Семнадцать!

– Это будет или уже есть?

– Уже есть.

– Здоровая какая! А до сих пор не поролась ни разу что ли?

– Нет, - проблеяла Рыба и сконфуженно замолчала.

– А что же мне теперь делать - то с тобой? У тебя такой взгляд был, как будто ты уже все познала, испытала и все понимаешь. Я думал, с тобой не будет никаких проблем, а ты девственницей оказалась, да еще к тому ж несовершеннолетней.

Рыба не понимала проблем Холмогорцева. Она тупо таращилась на него, не зная как и в чем ему помочь. Как собака она понимала, что ему сейчас трудно.

– А давайте я помогу Вам ремонт сделать!
– весело произнесла она, чтобы утешить его.

– Ха-ха-ха! Ты мне нравишься!

– А что, мы разве не для этого к вам едем?

– Для этого, для этого! Ты просто молодец!
– заливался хохотом Александр.

– Ну что Вы так смеетесь?

– Да ничего, все нормально, - уссыкался урод, - слушай, а давай мы с тобой договоримся, что ты теперь больше не будешь называть меня «на Вы».

– Давайте!
– сконфузилась Рыба.

– Не давайте, а давай. Эх ты, машина тупая заведенная!

– Сам ты - машина!
– обиделась дура.

– Вот это уже лучше. Теперь всегда обращайся ко мне «на ты». Мы ведь две недели с тобой проведем вместе!

Холмогорцев подмигнул Рыбе, приобнял ее за плечи, и они поехали дальше до его деревни, которая находилась у черта на куличках, в N-ской области.

Приехав в какую-то тьму-таракань, страдальцы жизни половой пошли по центральной улице. Вокруг стояли какие-то лачуги, коровники, сараи и прочие жизненно важные постройки. Туалеты, например. Отовсюду пахло навозом, сеном, бензином. Иногда мочой. Что естественно, как говорится... Рыба напряженно всматривалась в темноту, пытаясь понять, где она.